Русская фея и Лев настороже - Илона Волынская

– Именно поэтому ваш шепот даже воздух нагревает!

– Мы просто выражаем свое восхищение мастерством артиста!

– Ах, вы от восхищения дрожите? Я решил, что от страха!

– Ошиблись! – отрезала Джейн, невольно задумываясь над тем, кого имел в виду Чарльз, говоря, что неприятности догнали «нас». Это «нас» включало только ее и Таньку? Не может быть, что и самого Чарльза тоже? С чего бы?

Погруженная в свои мысли Джейн совершено не обращала внимание на сцену. О происходящих там чудесах она догадывалась лишь по восторженным вздохам публики. У Джейн оказалось занятие более интересное, чем наблюдать за выбрыками Юрки Мокошкина и его тезки-богини: она изучала профиль собственного мужа. Между прочим, сложнее любого фокуса, если, конечно, не открыто, а незаметно, краем глаза. Привлекательный профиль, очень мужественный. Любой нормальной бабе захочется потянуться, коснуться губами чуть заметного шрамика в углу четко очерченного рта… Интересно, откуда у него шрам? В каких же войсках он все-таки служил?

Жуткий свистящий шепот вновь заставил Джейн подпрыгнуть. Тяжелый ледяной кирпич страха грохнулся где-то в районе желудка.

– У тебя совесть есть? – шипела-свистела Танька, – Ты на мужа пялишься, а я должна в одиночку бояться?

– И ты решила меня так пугануть, чтобы сразу до инфаркта? Совесть у меня, кстати, есть, просто я ею не пользуюсь.

Джейн со вздохом оторвалась от созерцания собственного супруга и попыталась сосредоточиться на Мокошкине. После Чарльза Юрка совершенно не смотрелся. Любопытно, блондинистая переводилка, она ему кто? Наверняка между ними что-то есть, не за знания же языка он ее держит. Ох и произношение, кошмар, как ножом по стеклу!

– Сейчас, дамы и господа, многоуважаемый жрец и досточтимый метр жаждет почтить великую богиню должным жертвоприношением, – патетически провозгласила ассистентка. Две крепкие девицы в леопардовых шкурах выкатили на сцену высокий продолговатый ящик. Джейн он сразу не понравился. Было в нем нечто зловещее. – Будет избрана достойная жертва!

Под нервные смешки публики великий жрец Юрка торжественно приблизился к краю помоста, прищурился грозно и значительно. Вновь грянул хор. Под мерные завывания жрец принялся кружиться все быстрее и быстрее, вот уже медвежья шкура вертится вокруг него, резной посох описывает сложные восьмерки, тихо ахают взволнованные зрительницы, рокочут барабаны… Удар, гул, тишина… И посох мага ожившей змеей устремляется в сторону Таньки и Джейн.

– Жертвы избраны! – кликушески надрывается переводчица, – Славянская кровь! Великий маг почуял истинную славянскую кровь! Только подлинная славянская кровь может приблизиться к великой богине и остаться невредимой! – и уже другим, прозаическим тоном, – Прошу вас, дамы, кто-нибудь, поднимитесь на сцену, помогите нам.

– Вот оно, – побелевшими губами прошептала Танька. Джейн да боли крепко вцепилась в ручки кресла.

– Дорогая, идите, так интересно, – подбодрила Джейн миссис Чедуик. На сцене пакостно улыбающийся Юрка Мокошкин делал приглашающие жесты в сторону ящика.

– Э-э, – дружно протянули одноклассницы и переглянулись, ни одна не сделала попытки подняться.

– Я не совсем поняла насчет подлинной славянской крови, – озабоченно поинтересовалась Джейн у переводчицы, – Вдруг у меня еще с татаро-монгольского ига примеси остались? Вы ведь не можете дать гарантии безопасности!

– Ну что вы, леди, фокус абсолютно безопасен, – заверила их переводчица, – для вас. Достаточно даже небольшой доли славянской крови в жилах и искреннего уважения к богине Мокоши в душе, и все пройдет как по маслу.

– Может, кто другой сгодится? Они тут в Англии поголовно Мокошь уважают! В авторитете тетка, – предложила Танька, но ассистентка замотала головой как цирковая лошадь.

– Ни у кого больше нет славянской крови! Не хотите же вы спровоцировать гнев великой богини? Прошу вас, леди, только вы можете нам помочь, иначе сорвется фокус!

– Фокус ваш мне, допустим, до одного места, – тихонько пробормотала Танька, но на них уже выжидательно и с легким недоумением смотрела публика. Джейн растерянно огляделась. Ну как объяснить этим милым людям, что сейчас прямо у них на глазах мафия будет похищать двух беззащитных женщин? Не поверят ведь, примут за сумасшедшую! Юрка в одну секунду от всего отопрется, еще и обиженного скорчит.

– Иди, – процедила Джейн сквозь зубы, подталкивая Таньку локтем.

– Почему я? Сама иди! – немедленно вызверилась одноклассница.

– Я тебя вытащить смогу, а ты меня – нет, – так же сквозь зубы пояснила Джейн.

– Тебя Чарльз спасет. Я ему все расскажу… – Танька продолжала цепляться за кресло, словно за спасательный круг.

– Не смей! – кричать шепотом очень сложно, но Джейн справилась, – У нас контракт! Он тогда со мной разведется!

Танька ничего не поняла насчет контракта и развода, но звучащий в голосе Джейн ужас, больший, чем любой страх перед мафией, заставил ее словно помимо воли подняться из безопасного кресла.

– Вот только попробуй меня не спасти, увидишь, что я тебе устрою, – пригрозила она и старательно волоча ноги, двинулась на сцену.

Много времени ей выиграть не удалось, путь от первого ряда до помоста был обидно короток. А там ее уже ждал гостеприимно распахнутый ящик. Радостно оскалившийся Мокошкин вполне европейски припал к Танькиной руке. Танька с трудом удержалась от желания выдернуть ладонь из крепкого захвата бывшего одноклассника.

– Здорово, Юрик, неплохо устроился, с наивными западниками в надувашки играешь, – поприветствовала она великого жреца, с ненавистью и страхом глядя в склонившийся над ее рукой затылок.

– Я не в «надувашки играю», а следую божественному предначертанию. К служению Мокоши я был избран еще с рождения, что явственно следует из моей фамилии, – с достоинством возразил Мокошкин, легонько подталкивая Таньку к ящику. Ее руки он так и не выпустил, все Танькины попытки освободиться наталкивались на явное физическое превосходство фокусника.

– Ага, и на мафию работать тебе тоже было предначертано? Сама Мокошь указание дала? – слабо упирающаяся Танька оказывалась все ближе и ближе к зловещему ящику.

Лапа Мокошкина сомкнулась на ее талии мертвым захватом. Она и не ожидала от пухленького Юрика такой прыти.

– Сдурела, какая еще мафия, что ты выдумываешь? – глухо пробормотал он. Явственная фальшь резала уши. Одним рывком Мокошкин почти швырнул Таньку к самому ящику и любезно скалясь, повернулся к публике.

– Почтим богиню должной жертвой! Любовь и преданность почитателей – вот приношение, угодное Мокоши. Прелестная мисс, – плавный жест в сторону Таньки, – передаст богине наше пламенное восхищение. Прошу вас, мисс!

И Мокошкин твердой рукой втолкнул рыжую внутрь. Из темной глубины Танька метнула отчаянный взгляд на застывшую, бледную как мел Джейн.

Под торопливое тявканье переводчицы жрец молитвенно простер толстенькие длани в сторону статуи и визгливо возопил:

– Прими дань, о великая богиня, и не оставь нас своими священными милостями, – подумал и добавил, – Гой еси!

– Дерьмо