В пекле немецкого логова - Александр Александрович Тамоников

— Тогда остается вариант с тюрьмой, — подытожил Ярузельский. — При этом вам не обязательно захватывать тюрьму и кого-то освобождать.

— Да, вполне хватит просто устроить с охраной перестрелку, чтобы охранники вызвали помощь. Немного постреляете и уходите. Не стоит рисковать людьми. Вы еще пригодитесь Польше, — поддержал Казимира Шубин и спросил у Ярузельского:

— Хватит ли нам взрывчатки для подрыва? Взорвать железную дорогу надо сразу в нескольких местах, и взорвать основательно. Чтобы немцы долго потом не могли восстановить движение. А еще лучше, чтобы они его вообще не восстановили. Иначе смысла во всей этой затее никакого не будет.

— У нас взрывчатки много, — заверил его Ярузельский. — А у вас? — поинтересовался он у Возняка.

— Тоже хватает, — ответил тот и посмотрел на Шубина. — Вопрос только в том, как нам ее доставить по назначению.

— До станции Пекошув можно провезти в грузовике, — ответил Глеб. — Но с горы вы снесете ее сами, — повернулся он к Ярузельскому. — А на станцию в черте города, — Глеб посмотрел на Возняка, — нам придется везти ее или на подводах, или нести самим. Людей у нас хватает.

Оба командира с ним согласились, и подготовку к акции начали сразу же после совещания. Шубин и еще двое партизан из отряда Ярузельского сходили под покровом темноты в Бодзентын за грузовиком. На этом грузовике и было решено перевезти не только взрывчатку, но и доехать самим бойцам из отряда Казимира до Пекошува. Время взрывов было согласовано между всеми группами. Чтобы было проще пробраться в город, решили переодеться в немецкое обмундирование, которое партизаны собрали после боя в Домброве.

План, по которому разведчики и партизаны намеревались беспрепятственно попасть в город, был тщательно продуман. Зубов, Бартош и Матеуш, переодевшись в немецкую форму, добыли в соседних гминах три подводы, на которых собирались довезти взрывчатку до станции. Несколько девушек из отряда должны были изображать пленниц, которых везут для отправки в Германию. Специально для такого случая Глеб написал на немецком языке документ за подписью несуществующего майора СС, в котором говорилось, что девушек конвоируют до станции Кельце для отправки в Конецполь. Шубин и разведчики должны были играть роль сопровождающих. Глеб, как хорошо говоривший по-немецки, надел шинель и фуражку офицера, если придется вести переговоры с патрульными или с полицией, которые дежурили на подъезде к городу и на самой станции.

Партизаны же из отряда Возняка должны были пробраться в город тайно по каналам подполья и появиться на станции в назначенное время, чтобы помочь заложить взрывчатку в заранее определенных для подрыва местах. Тем временем партизаны из отряда Ярузельского, добравшись до окрестностей в районе станции Пекошув, должны будут сделать закладку сразу в нескольких местах и ждать назначенного времени. Подрывы железнодорожного полотна на Пекошуве и полотна на станции в Кельце должны были произойти синхронно, в одно и то же время. Партизаны еще во время подготовки к акции узнали расписание приходящих в Кельце составов. Время взрыва было намечено — на тот момент, когда ночью со стороны Конецполя в Кельце будет подходить эшелон с оружием или солдатами.

Конечно же, Шубин понимал, что риски в такой большой операции в тылу врага весьма велики. Если что-то у одной из групп пойдет не по плану, то вся акция может сорваться, если не сказать больше. Она может быть не просто сорвана, а обойдется им очень и очень дорого — большими потерями. Зубов заметил волнение Шубина, хотя тот и старался не показывать виду, и, подойдя к нему, спросил:

— Помнишь наш разговор в квартире Кароль перед уходом на задание?

— Ты это о чем? — не сразу понял Глеб.

— О шахматах и случайных совпадениях. О логике мышления и о везении, — напомнил Анатолий и подкинул на ладони серебряный злотый.

— Ну, помню, — ответил Шубин, все еще не понимая, к чему клонит его друг.

— Логику мышления мы уже использовали, когда прорабатывали план акции. Так? Нами были учтены все мелочи и все непредвиденные обстоятельства?

— Нет. Далеко не все было учтено, — недовольно ответил Шубин. — Нельзя учесть того, чего не можешь знать наверняка. Нельзя в принципе все учесть. Не понимаю, к чему ты все это спрашиваешь.

Зубов снова подкинул монетку на ладони и спокойно ответил:

— Раз мы не можем учесть все обстоятельства и все события, которые могут случиться, то нам остается надеяться только на удачу. Поэтому я тебя и спрашиваю — орел или решка?

— Толик, сейчас не время… — начал было возражать ему Глеб, но тут к ним подошли Галина и Бартош.

Положив руку на плечо Шубину, Галя сказала:

— Мы услышали с Бартошем ваш разговор и тоже хотим сыграть в орлянку. На удачу. Это ведь просто игра, не так ли? — улыбнулась она.

Глеб тяжело вздохнул и вынужден был признаться:

— Просто я устал за эти дни. Хорошо. Давайте сыграем. Будем считать удачей, если монетка выпадет той стороной, которую загадает большинство из нас. Например, я загадываю орла, а вы втроем — решку.

Так и решили. Зубов подбрасывал монету четыре раза. Два из них она упала на орла, а два — на решку.

— Будем перекидывать? — спросил он у Шубина и посмотрел на остальных.

— Нет, — ответили все трое хором.

— Какое невероятное согласие, — рассмеялся Зубов. — Хорошо. Пускай остается как есть — пятьдесят на пятьдесят. Посмотрим, что с того получится.

Глава одиннадцатая

Непредвиденные обстоятельства начались для разведчиков уже в самом городе. Три подводы с сидевшими на них польскими девушками под охраной немецких солдат не вызвали никакого подозрения на блокпосте при въезде в Кельце. Шубин предъявил старшему поста документы убитого в Домброве офицера СС, добавив от себя, что девушек везут из Кунува и Бодзентына на станцию для отправки в Германию, и подозрений у охраны это не вызвало. Девушки сидели на подводах и выглядели уныло, поэтому обыскивать телеги никто даже не подумал. На что и был расчет, когда оружие и взрывчатку прикрывали соломой и сверху рассаживали девушек.

Но едва телеги проехали пост и свернули на одну из улочек, как Астафьев, который вел первую лошадь под уздцы, вдруг остановился и тихо сказал идущему за ним Зубову, указывая на крылечко одного из пустующих домов:

— Проверь, что там под крыльцом. Мне показалось или туда прополз ребенок? Кажется, девочка.

— Ну и что? Спряталась и спряталась. Мы ведь в немецкой форме, вот она и испугалась.

— Она была раздетая, а сейчас мороз. Сходи, — настаивал Астафьев.

— Почему остановились? — К ним подошел Шубин, который шел позади обоза.

— Ренат ребенка под крыльцом заметил.