В пекле немецкого логова - Александр Александрович Тамоников

Разведчики окружили девушек со всех сторон и повели в сторону платформы. Едва они дошли до нее, как вдалеке вспыхнуло зарево и следом, буквально через пару секунд, раздался такой оглушающий грохот, что стекла в здании вокзала жалобно задребезжали, готовые вылететь и рассыпаться вдребезги.

— Знатно рвануло, — наклонился к уху Глеба Астафьев.

— Прибавим шагу, — поторопил всех Шубин.

Он пошел быстрее, спеша уйти подальше от здания вокзала, чтобы не привлечь к себе выбегавших на улицу служителей станции и военных. Но, похоже, на них не обращали никакого внимания. Все лица были обращены в другую сторону — туда, где виднелось пламя и откуда только что прогремел взрыв. Глеб, а за ним и остальные разведчики вместе с девушками проскочили под первый, стоявший у самой платформы состав с цистернами. Зубов и Иванихин выбрались из-под вагонов первыми и, удостоверившись, что за эшелоном нет охраны, дали добро выходить всем остальным.

Так они беспрепятственно прошли еще две линии. А вот на четвертой и последней, где и должны были стоять вагоны, готовые к отправке в Конецполь, произошла заминка.

Едва Зубов с Иванихиным в очередной раз вылезли из-под эшелона, как тут же они были замечены охранниками, которые с фонарем спешно обходили состав.

— Эй, кто здесь? Стой, стрелять будем! — крикнул один из охранников, нацелив на Зубова автомат.

— Кто такие? — строго спросил второй, пытаясь при тусклом свете разглядеть нашивки на шинелях, надетых на разведчиках.

— А ты что, не видишь, кто мы? — пошел прямо на автомат Зубов. Он говорил то на ломаном немецком, то на польском языке, желая показать, что сам он поляк, но немного говорит и по-немецки. — Охрана из войск СС. Привели к вам свежий груз для отправки.

— Какой груз? — не понял охранник, глядя на Зубова недоверчивым взглядом и не опуская дуло автомата.

Из-под вагона вылез Шубин в форме офицера, а за ним остальные. Девушки стояли в кольце окружавших их разведчиков, жались друг к дружке и жалобно всхлипывали, старательно изображая жертв.

— В чем проблема? — недовольным голосом и на чисто немецком языке поинтересовался Глеб у охранников.

Увидав перед собой офицера с погонами лейтенанта, немцы тотчас же встали по стойке смирно, и один их охранников доложил:

— Нам приказано обойти все платформы и проверить, нет ли поблизости подозрительных личностей. Партизаны взорвали полотно в районе станции Кельце-Слиховице.

— Это я и без тебя знаю, болван! — рявкнул на него Шубин. — Думаешь, стал бы я сейчас под вагонами таскаться с этими польскими… — Тут он выругался и указал на Галину с девушками. — Лучше скажи, в каком вагоне везут женщин из гетто. Мне приказано и этих к ним посадить. И живее. Мне некогда болтаться по вокзалу. Говорят, в городе подпольщики атакуют тюрьму и хотят освободить заключенных. Так что надо поторопиться.

Охранники, узнав такую новость, оторопело переглянулись между собой. Один из них, который, видимо, был за старшего, ответил Шубину:

— Мы не знаем, в каком они вагоне. Знаем только, что в этом составе перевозят скот. У нас приказ. Нам приказали обойти составы и осмотреть…

— Так идите и осматривайте, — недовольно поморщившись, махнул рукой Шубин, прерывая охранника. — Черт знает, что за бардак на этом вокзале. Надо будет доложить об этом в городскую управу, пускай разберутся. Где охрана этого состава? Или она вся разбежалась, услышав взрывы? — снимая перчатки, хлопая ими по руке и оглядываясь по сторонам, нервно произнес Глеб.

— Охрана ушла на вокзал, когда сказали, что отправку поезда задерживают, — несмело промямлил второй охранник, но, получив локтем в бок от своего напарника, резко замолчал.

— Она сейчас прибудет, господин лейтенант, — быстро проговорил первый и спросил: — Разрешите продолжить обход?

— Вы уже давно должны были его продолжить, — недовольно произнес Глеб и зашагал в сторону одного из вагонов.

За ним пошли Зубов и Иванихин. Остальные пока остались стоять на месте, словно бы ожидая приказания двигаться дальше. Но Шубин не торопился ничего приказывать. Ему надо было, чтобы охранники ушли от них подальше. Он шел неторопливо, словно в размышлении, заложив руки за спину и оглядываясь назад. Когда немцы, дойдя до конца состава, свернули на другой путь, он быстро повернулся к Зубову и приказал:

— Открывайте все вагоны подряд. Даже если в них будут животные, не закрывайте их, а наоборот, выгоняйте скот из вагонов. Нам нужен хаос, чтобы сбить фашистов с толку и иметь возможность увести женщин подальше от станции.

Теперь уже все разведчики, а заодно и девушки, достав автоматы, рассыпались по платформе и, подбегая к вагонам, стали торопливо открывать задвижки. Вагонов в составе было не очень много, но все они были забиты скотиной под завязку. Коровы, телята, лошади, овцы чуть ли не вываливались наружу, когда дверь теплушки резко отодвигали в сторону. Почувствовав струю свежего воздуха, животные, полуживые от тесноты и нехватки кислорода, рванулись вперед и стали выпрыгивать из вагонов. Те, что находились дальше от дверей, давили на передних. Со всех сторон раздавалось блеяние, мычание, ржание. Выскакивая, скотина, не разбирая дороги, с выпученными от страха глазами ломилась во все стороны, опрокидывая все на своем пути. Разведчикам и девушкам пришлось прижаться как можно ближе к вагонам, чтобы не быть раздавленными несущимися в разные стороны животными.

Женщины, как оказалось, находились в одном из вагонов в середине состава. Их поместили вместе со свиньями в одну теплушку, и теперь, когда двери были открыты, они, в отличие от животных, не очень торопились выходить из вагона и жались у самой стенки, не понимая, что происходит. Если бы Иванихин и Астафьев не влезли внутрь вагона и не растолкали свиней, подгоняя этих неповоротливых животных к выходу, то женщин бы они и не заметили.

— Выходите быстрее! — крикнул им по-русски Астафьев. — Выходите!

Услышав русскую речь от человека, одетого в немецкую форму, полячки поначалу остолбенели от неожиданности. Но потом одна из них что-то сказала остальным, и женщины сначала нерешительно и недоверчиво, но с каждым шагом все смелее стали подходить к открытым дверям, искоса посматривая на Иванихина и Астафьева.

— Давайте, давайте, выходите! — в вагон заглянули польские девушки из отряда и стали подбадривать своих соотечественниц. — Ничего не бойтесь!

И только после этих слов женщины и девочки-подростки стали выпрыгивать из вагона. Их подхватывали сильные руки разведчиков. Некоторые женщины стали плакать и обнимать бойцов, не желая расцеплять рук на их шее.

— Потом, потом, — торопливо говорили разведчики, буквально-таки насильно отрывая руки полячек и подталкивая их в сторону девушек-партизанок. — Все будет потом — и слезы,