В пекле немецкого логова - Александр Александрович Тамоников

Шубин остановился и, бегло оценив обстановку, приказал:

— Галина, ты с женщинами и своими девчатами идите вперед. И как можно быстрее! Раненого Байрамукова тоже берите на себя. В помощь вам оставляю Астафьева и… — Глеб посмотрел на разведчиков, прикидывая, сколько человек он может отправить на прорыв, и закончил: — Ренат, сам выбери троих из своей группы. Остальные будут прикрывать отход. Вы — попробуйте прорваться к гмине. Там вас должен ждать Возняк. Он вас встретит и уведет женщин в безопасное место.

— Мне хватит и двоих. Немцев человек двадцать пять, а то, может, и больше. А вам отбиваться от… — попробовал было возразить ему Астафьев, но Глеб прервал его:

— Лейтенант, вы слышали мой приказ? Выполняйте!

Астафьеву ничего не оставалось, как махнуть рукой в сторону Скшетле, давая понять Галине и остальным, что пора двигаться вперед. Он и еще трое разведчиков пошли перед группой женщин, намереваясь дать отпор немцам, если встретят их по пути. К ним присоединились Галина, Юлия и Зофья. Лидия и Мартына остались среди женщин, которые тоже пытались помогать им вести раненых Юлдаша и девочку. Все понимали, что сейчас, когда решалась их судьба, они должны помочь и сделать все возможное для своего спасения. И даже, может быть, невозможное…

Между тем грузовик доехал до края поля, и солдаты начали высаживаться из грузовика, разворачиваясь в цепь. Они были довольно-таки хорошо заметны на фоне покрытого снегом поля. Они собирались покарать беглецов. Шансов у разведчиков и женщин выйти из окружения живыми было мало. Можно сказать, почти никаких.

Но игра в орлянку непредсказуема. Выиграть может любая из сторон. Все дело в том, какой стороной упадет монетка. Иначе говоря, все дело в случайности, в удаче, в стечении обстоятельств, в везении, а не в том, кто из двух соперников окажется умнее, ловчее или хитрее. Сжульничать и сыграть в свою пользу в этой игре не так-то просто. Практически невозможно. Это не игра в шахматы, когда есть несколько вариантов выхода из сложных ситуаций. В игре в орлянку есть только два выхода — или ты проигрываешь, или ты выигрываешь. Но от тебя этот выигрыш или проигрыш мало зависит. Приходится полагаться на счастливый случай, о чем уже было сказано.

И этот счастливый случай наступил для Шубина и его группы в тот момент, когда его совсем никто не ждал. Бой, который завязался в поле неподалеку от Скшетле, не предполагал, что шубинцы его выиграют. Он был неравным во всех отношениях. Но, видимо, судьба благоволила к Глебу и его отряду, а вместе с ними и к несчастным еврейским женщинам и девочкам. Она послала им помощь, откуда они ее даже не ждали.

Сначала из-за ближайших к полю посадок, со стороны гмины, в тыл к немецким автоматчикам выбежали три человека, открыли огонь по врагу и стали закидывать немцев гранатами. Не ожидавшие такого поворота событий каратели сначала думали, что их тоже окружили, и растерялись. Но оглянувшись и увидев у себя за спиной только трех человек, они решили, что быстро справятся с ними.

В сторону Летицы, Тараса Быка и Александрова (а это были именно разведчики из отделения Иванихина, которых Шубин оставил взорвать железную дорогу в Кельце-Слиховице) немцы отправили нескольких автоматчиков. Они рассчитывали быстро устранить прятавшихся за деревьями стрелков.

Но едва автоматчики приблизились к посадкам, как оттуда выскочили уже не трое, а не менее пятнадцати человек, и все они были одеты так же, как и сами немецкие солдаты, — в немецкие шинели и каски. Что снова привело к небольшой заминке среди немцев. Эта заминка и стоила жизни не только отправленным немцам, но и остальным карателям, преградившим дорогу отряду Шубина.

Расправившись с фашистами, которые не давали Астафьеву провести женщин через поле, и попутно захватив грузовик, партизаны устремились на выручку группе Шубина. Глеб с разведчиками в это время вел ожесточенный бой с наседавшими на них немцами, прикрывая отход остальных к гмине. Он не сразу понял, что позади него происходит что-то такое, чего ни он, ни другие из его группы не ожидали. Но в какой-то момент, оглянувшись, он увидел, что к ним по полю бежит много людей в немецкой форме. В пылу боя Глеб не сразу понял, что это не немецкие автоматчики, а партизаны отряда Возняка, переодетые, как и он, в форму немецких солдат.

Выругавшись, Шубин хотел было начать стрелять по ним, но тут он увидел, что вместе с бегущими людьми к нему бегут и девушки из партизанского отряда — их хорошо можно было рассмотреть на белом от снега поле. Тогда он и понял, что случилось. Понял, что каким-то неведомым ему чудом Возняк со своими людьми пришел им на выручку. Успел прийти…

Бой закончился не скоро. Практически до самого утра, когда на горизонте уже начал брезжить рассвет, они отбивались от немцев. Но — отбились. К рассвету все было кончено. Добивать раненых фрицев они не стали. Надо было быстрее уходить обратно в горы.

Женщин и девочек из гетто, пока партизаны и разведчики вели бой, Гала и еще несколько девушек из ее группы отвели в лес рядом со Скшетле. Там их и раненых усадили на подводы. Дожидаться окончания боя не стали, тронулись в путь. Возняк, перед тем как идти на выручку Шубину, приказал Галине уходить на Лысицу и уводить с собой спасенных.

— У нас есть грузовик, — сказал он ей. — Мы вас догоним, как только покончим с карателями.

Гала была опытным бойцом и понимала, что ее командир прав. Задание они выполнили, акция прошла успешно. Немцы теперь не скоро восстановят сообщение между Кельце и Конецполем. Если вообще смогут его установить, ведь Красная Армия могла начать наступление в любой момент. Теперь самым важным оставалось сохранить жизни спасенным женщинам, каких бы жертв это ни стоило.

Эпилог

— Что ж, нам пора возвращаться. — Шубин протянул руку сначала Миколаю, и Возняк крепко пожал ее, а затем и Ярузельскому. — Думаю, что теперь мы с вами будем в тесном контакте. Связь налажена, наши братские узы проверены на деле… — улыбнулся он, намекая на совместно проведенную с обоими командирами акцию. — Спасибо вам за все.

— Это вам спасибо, — улыбнулся в ответ Ярузельский. — Немцы теперь долго будут разгребать подарки, которые мы им доставили.

— Было бы лучше, если бы они совсем их не разгребли, — как всегда мрачно, без тени улыбки,