В пекле немецкого логова - Александр Александрович Тамоников

— Иди, только быстро. Иванихин, подстрахуй на всякий случай, — приказал Шубин сержанту.

Разведчики подбежали к крыльцу, Зубов заглянул под него, потом упал на колени и начал кого-то оттуда доставать. Глеб увидел, что он держит на руках худенькую девочку лет десяти или одиннадцати, одетую в одно лишь рваное коричневого цвета платье. На ногах у девочки не было даже чулок, не то что обуви. Тельце безвольно повисло на руках Анатолия и казалось мертвым.

Глеб выругался, но не из-за задержки, а от того, что он увидел, когда Зубов с Иванихиным вернулись. Все тело девочки было в синяках, кровоподтеках и шрамах.

— Мы не можем оставить ее тут одну. Она умрет, — заявил Анатолий.

— Отнеси ее в последнюю телегу к Галине. Девушки найдут, чем укрыть ее, — распорядился Шубин.

Когда Зубов ушел, Шубин вздохнул и с укоризной сказал Астафьеву:

— Мы не можем собирать по дороге всех детей, стариков и женщин, которые нуждаются в помощи. У нас с тобой другое задание…

— Сам знаю, — хмуро ответил Ренат и зашагал вперед.

Зубов вернулся и занял свое место сразу за Астафьевым, а Глеб остался стоять, пока последняя телега не поравнялась с ним.

— Она в беспамятстве? — спросил он девушек, которые хлопотали, укутывая девочку теплой шалью и накрывая ее соломой.

— Нет, но она очень слаба и не может даже пошевелиться, — ответила ему Юлия, которая и отдала девочке свой платок.

— Погоди, она что-то говорит, — остановила девушку Галина, низко склонилась над девочкой, послушала, а потом что-то ответила ребенку, как понял Шубин по интонации голоса, что-то успокаивающее.

— Она попросила, чтобы ее больше не мучили, а застрелили. Приняла тебя за немецкого офицера, — передала Галина слова девочки Глебу. — Я сказала ей, что мы партизаны и спасем ее. Она расплакалась…

Судя по всему, Галине и самой хотелось расплакаться от жалости к ребенку, но она сдерживала себя. Зато слезы полились у Юлии и еще у двух других девушек, которые ехали на этой повозке. Как раз в это время мимо них проходил немецкий патруль. Увидев, что девушки плачут, солдаты рассмеялись и отпустили по этому поводу несколько грязных шуток. Шубин хмуро посмотрел на них, но одергивать не стал, а лишь усмехнулся, делая вид, что одобряет их слова. Но едва солдаты прошли мимо, прошептал:

— Недолго, вам, сволочам, осталось смеяться.

По городу шли не торопясь. Времени хватало, да и торопливость могла вызвать подозрение у немецких солдат и офицеров, которые стали попадаться все чаще по мере приближения обоза к железнодорожной станции. Шубин шел, осматриваясь по сторонам, хотя его мысли сейчас были заняты совсем не тем, что он видел вокруг себя. Он снова и снова прокручивал в уме все шаги и действия, которые им надо было предпринять в ходе проведения операции.

— Глеб, — дернула Шубина за рукав Галина. Капитан посмотрел на нее, и она сказала: — Девочка говорит, что она из гетто, расположенного в районе костела Святого Юзефа. Она вместе с матерью, старшей сестрой и еще с тремя женщинами и тремя девочками-подростками работала на обувной фабрике. Там шили обувь для немецких солдат. А сегодня их всех погнали на станцию, чтобы угнать в Германию. Но это неправда. Одна из женщин, которая знает по-немецки, сказала, что их всех хотят вывезти в лагерь и там сжечь в печах. Девочка просит спасти мать и остальных.

— Зачем ты мне все это говоришь? — рассердился Глеб. — Ты ведь знаешь, что мы ничем никому не можем сейчас помочь.

Сердился он, конечно же, не на слова Галины и девочки, а на саму ситуацию. Ему было досадно, что он и вправду ничем не мог сейчас помочь тем еврейским женщинам и девочкам, обреченным на смерть в газовых камерах.

— Можем, — неожиданно для Глеба проявила упрямство Галина. — Мы ведь едем на станцию. Почему бы нам заодно не продумать, как спасти жизни тем несчастным? У нас есть время…

— У нас нет возможностей, — оборвал девушку Шубин. — Это поставит под удар выполнение операции. Если мы начнем действовать не по плану, то и сами погибнем, так и не выполнив задания, и спасти никого не спасем. Нам не из чего выбирать.

Галина нахмурилась и отвернулась от Глеба, но возражать не стала. В конце концов, именно Шубин был ответственным за всю акцию, и только он мог решать — вносить в нее какие-то изменения или нет. Глеб почувствовал ее настроение и сказал:

— Я не могу сейчас ничего решать самостоятельно и тем самым подвести Возняка и Ярузельского с его людьми. Если мы сейчас поменяем наши планы и Возняк с Ярузельским об этом не будут знать, то выполнение задания может полететь к чертям собачьим. Ты понимаешь это?

— Понимаю, — не глядя на Шубина, ответила девушка.

— А раз понимаешь, то должна принять ситуацию как данность. Мне тоже жаль, что я не могу ничем помочь девочке и освободить ее мать и сестру…

— Я понимаю, — прервала его Галина. — Не маленькая.

— Черт, — с досадой выругался Глеб и несколько минут шел молча, задумавшись и больше не пытаясь ни оправдываться, ни что-то объяснять.

Уже совсем стемнело, когда до станции оставалось несколько кварталов. К Шубину подошел Зубов и сказал:

— Надо бы поторопиться.

— Успеем, — ответил Глеб. — Люди Возняка уже должны быть на станции. Разгрузимся быстро.

— А девочку куда денем? — поинтересовался Анатолий, заглядывая в телегу.

— Не знаю, — хмуро ответил Глеб. — Вы с Астафьевым заварили кашу, вам и думать.

— Жалко же… — начал было говорить Зубов, но тут же умолк под пристальным взглядом Шубина.

— Толик, вели Астафьеву остановиться, — приказал Глеб, и когда Зубов быстрым шагом отошел от него, повернулся к девушкам и сказал: — Берите девочку и пересаживайтесь на первые две телеги. И живее.

Галина и остальные девушки не стали спрашивать, для чего это надо, а просто выполнили приказ. Они взяли с собой не только девочку, но и большой узел с тряпьем, в котором в куче старой одежды были спрятаны их автоматы. Когда к Глебу подошел Астафьев, Глеб сказал:

— Я возьму с собой отделение Иванихина и пройду к станции дворами. Вы же как двигались по намеченному маршруту, так и продолжайте идти. Встретимся на вокзале. Передашь Возняку, что я подойду чуть позже.

— Что ты задумал? — подозревая неладное, спросил Ренат.

— Выполняйте приказ, — не стал отвечать Астафьеву Шубин и добавил, протягивая ему документы на девушек: — Останешься за старшего. — Потом велел сержанту, который правил лошадью: — Иван, сворачивай направо. Твое отделение пойдет со мной. Надо кое-что сделать.

Иванихин