В пекле немецкого логова - Александр Александрович Тамоников

— Не думаю, что их угнали в Германию, — заметил Зубов и теперь уже с сочувствием посмотрел на Миколая. — Ты слышал о лагерях смерти, в которых фашисты травят евреев газом, а потом сжигают в печах?

— Да, — тихо ответил Возняк. — Слышал. Просто я все-таки надеюсь увидеть сестру живой и утешаю себя таким образом. Говорю, что она осталась жива и ее просто угнали в Германию.

— Это ты зря так себя утешаешь, — усмехнулся Анатолий. — Не стоит недооценивать врага, с которым ты ведешь борьбу за свободу своей земли. Враг безжалостен, и его надо уничтожать точно так же — без жалости, а не строить иллюзии.

Миколай, понимая и принимая правоту Зубова, молчал, опустив голову. Тогда Толик подошел к нему и, положив руку на его плечо, сказал:

— Сейчас у тебя… у нас есть возможность не позволить нацистам совершить очередное зверство по отношению к твоим землячкам. Мать и сестру этой девочки и с ними еще нескольких женщин должны отправить в лагерь смерти, — поведал Зубов поляку историю, которую сам только час назад узнал от Галины. — Если у нас будет возможность помочь им, то мы поможем. Большего я и сам пока ничего не знаю. Вернется капитан Шубин, он объяснит, что нужно делать.

Вскоре Глеб вернулся. Он был сосредоточен и серьезен. Таким его Анатолий еще никогда не видел. Когда вокруг него собрались Возняк, Астафьев, Зубов и Галина, которая в этой операции командовала группой девушек, он сказал:

— Женщин уже давно загрузили в вагон и должны были отправить еще час назад. Но состав задержали по просьбе диспетчера из Влощова. Теперь ждут, когда из Конецполя придет состав с цистернами, и только после этого отправят вагоны со скотом и с людьми. В общем, отправят примерно через двадцать минут. Если снова не будет никакой задержки, которая отодвинет отправку. Я сказал им, что привез еще девушек и мне надо знать, на каком пути стоит состав.

— Узнал? — нетерпеливо спросила Галина.

— Да. Теперь нам надо придумать, как добраться до него, найти вагон с женщинами и освободить их.

— Наверняка состав охраняется, — высказался Возняк. — Как ты думаешь освободить женщин? Это невозможно сделать, не привлекая к себе внимания немцев. А привлечение внимания чревато…

— Извини, Миколай, я перебью, — сердито оборвал Возняка Шубин. — Я не просто так забрал часть взрывчатки и увез ее в другое место. Иванихин со своими ребятами установит ее на ветке по направлению к станции Кельце-Слиховице. Это рядом, насколько ты знаешь.

— Да, знаю, — недовольным голосом ответил Возняк.

— Миколай, — уже спокойно обратился к нему Глеб. — Начало операции назначено на два часа ночи. Так? Именно в это время люди Оскара затевают перестрелку с охраной тюрьмы в городе. Мы выжидаем полчаса, чтобы дать немцам подтянуть к тюрьме как можно больше солдат, и одновременно с партизанами Ярузельского производим взрывы. Они на своем участке у Пекошува, а мы здесь. Я все правильно сказал?

— Да, все правильно, но…

— Но я внес в наш план небольшое изменение, — не дал договорить ему Шубин. — Мы не станем дожидаться назначенного времени. У нас его нет. Я тогда еще не знал точно, был ли отправлен состав с женщинами или еще нет, но все равно дал указание Иванихину взорвать пути рядом со станцией Кельце-Слиховице через… — Глеб мысленно прикинул время, которое прошло с момента приказа и закончил: — Взрыв должен произойти примерно через девять минут. Это и будет той самой задержкой, которая приостановит отправку составов в направлении Конецполя и оттуда. Встанут все составы.

Глеб замолчал, давая возможность обдумать Возняку свои слова и задать вопрос, но на этот раз Миколай промолчал.

— Хорошо. Теперь дальше. Как только произойдет незапланированный нами взрыв, который будет слышен и виден даже отсюда, немцы захотят узнать, что произошло. Начнется суета. Но мы будем выжидать…

— А если они сунутся сюда? — спросила Галина. — Ведь наверняка начнут бегать и вокруг городской станции, чтобы предотвратить атаку партизан. Первое, что им придет на ум, что именно партизаны устроили диверсию на соседней станции.

— Ты права, будут бегать и искать, — согласился с девушкой Глеб. — Но делать они это будут пока только силами своей станционной охраны. Пока ничего серьезного не произойдет, звонить в город и просить прислать на вокзал усиленную охрану они не станут. А если и позвонят, то им скажут, чтобы подождали. Солдаты будут заняты беготней по городу за подпольщиками. А со станционной охраной мы попробуем управиться сами.

— Ты думаешь, что у нас получится? — снова засомневался Возняк. — Мы ведь точно не знаем, сколько солдат занято на охране Кельцкого вокзала.

— Обычно на таких объектах немцы задействуют в охране не больше взвода, — ответил ему Астафьев. — А это человек сорок. Но будем учитывать, что сейчас нагрузка на эту станцию больше обычного. Именно у Кельце немцы выстраивают основную линию обороны. Если раньше это была проходная станция, то теперь она для военных эшелонов конечная, — рассуждал он. — Значит, охрана будет усилена до пятидесяти человек, а то и больше. Но это только мое предположение, — добавил он и посмотрел на Глеба. — На самом деле все может быть по-другому. А вдруг у немцев не хватает солдат? Когда солдат не хватает, то экономят на охране.

— Как бы там ни было, будем отталкиваться от этой цифры, — подвел итог разговора Шубин. — Миколай, забирай все подводы, своих людей и Галу с девушками. Уходите в сторону Скшетле и ждите нас в лесу — где-нибудь неподалеку от этой гмины. Мы с ребятами остаемся и попробуем освободить женщин…

— Глеб, — прервала Шубина Галина. — Мы с девушками тоже останемся. Ведь вам нужно будет хоть какое-то прикрытие. Иначе как вы доберетесь до вагона? Будем разыгрывать спектакль и дальше.

— Хорошо, — немного подумав, согласился Шубин. — Оставайтесь, но не все. Только половина. Этого хватит. Выбери сама, кто уйдет, а кто останется. И все на этом. Времени на споры у нас нет.

Возняк хотя и сомневался, что у разведчиков что-то получится, все же вынужден был подчиниться приказу Шубина. Как только партизаны скрылись в темноте, Шубин велел девушкам спрятать автоматы под верхнюю одежду, чтобы они не сразу бросались в глаза охране, которая могла встретиться им по пути. Если девушки будут без оружия, то на них и внимания могли не обратить. К тому же в случае чего девушкам могла прийти на выручку ночная тьма. Станция находилась в полумраке, ее не освещали, немцы старались соблюдать светомаскировку. Боялись, что советская авиация совершит налет ночью, ориентируясь на зажженные огни. Ведь именно в