В пекле немецкого логова - Александр Александрович Тамоников

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — пробормотал Ренат и вернулся на свое место. — Поехали, — сказал он Зубову, который теперь вел лошадь вместо него.

— Куда его понесло? — спросил Зубов, имея в виду Шубина.

— Не знаю, — с беспокойством в голосе ответил Астафьев. — Сказал, что подойдет к месту встречи чуть позже, и все.

— Ну, раз сказал, то подойдет, — успокоился Анатолий. — А нам что делать?

— Действовать по плану.

— Тогда точно все нормально будет, — еще уверенней заявил Зубов.

— Мне бы твою уверенность, — усмехнулся Астафьев.

— Монетку дать? — весело поинтересовался Толик.

— Зачем? — не понял Ренат.

— Орел или решка, — подсказала лейтенанту Галина, которая, пересев на первую телегу, слышала разговор разведчиков.

— Глупости это все, — буркнул Астафьев. — Нашел время в игры играть. Да и темно уже. Что там рассмотришь?

— Как хочешь, — не стал настаивать Зубов. — Темно — это хорошо.

У самой станции телеги свернули и проехали за здание вокзала, чтобы не попадаться на глаза охранникам. Разведчики планировали проехать дальше, в сторону складского здания, стоявшего на небольшом заросшем кустарником пустыре, где их должны были встретить Возняк с партизанами, но были остановлены немецким патрулем, обходившим территорию станции. Старший патруля направил свет фонарика прямо в лицо Астафьева и спросил:

— Кто такие? Предъявите документы.

Ренат достал документы, которые ему дал Шубин, и, передавая их патрулю, ответил по-немецки:

— Лейтенант Генрих Бусс приказал нам дожидаться его тут, а сам отправился на вокзал, чтобы узнать, когда будет организована отправка и где будет стоять состав, в который этих польских кралек будем грузить. Кстати, не желаете развлечься, обершютце? Выбор, правда, невелик… — насмешливо закончил он.

Старший патрульный посветил фонариком на телегу и высветил из темноты обезображенное шрамом лицо Галины.

— Нет уж, развлекайтесь с этими уродинами сами, — усмехнулся он и, добавив грязное ругательство в адрес девушек, рассмеялся.

Вместе с ним рассмеялись и остальные.

— Согласен, — ответил Астафьев. — Наши немецкие девушки намного лучше этих грязных полячек. Но сейчас выбирать не приходится, — словно бы с сожалением добавил он.

— Как бы там ни было, но вам следует проехать обратно и дожидаться своего лейтенанта ближе к вокзалу на освещенной стороне станции, — заметил обершютце, возвращая Астафьеву документы, которые он в свете фонарика просмотрел чисто формально и вскользь. — Разворачивайте телеги, — сказал он уже строгим и категоричным тоном, давая понять, что пререкания бесполезны.

Ренат подошел к лошади и, делая вид, что собирается выполнить приказ, шепнул Зубову:

— Надо их убрать. Только тихо.

Анатолий слез с телеги и направился в сторону второй телеги якобы для того, чтобы помочь развернуть заупрямившуюся лошадь, и передал приказ Астафьева еще двум солдатам, якобы сопровождавшим пленниц. Пятеро патрульных были тихо устранены, и телеги направились дальше к месту встречи с партизанами из отряда Возняка. Убитых скинули в канаву, чтобы на них случайно раньше времени не наткнулся кто-нибудь из немцев или работников станции.

— Вы почему так долго возились? — поинтересовался Миколай, когда небольшой отряд разведчиков и девушек прибыл в установленное место встречи. — Где еще одна подвода и капитан Шубин?

— Разбирались с патрульными, — не вдаваясь в подробности, ответил Астафьев. — Капитан велел передать, что скоро присоединится к нам. Больше пока ничего сказать не могу. Надо начинать разгрузку и закладку. Действуем как запланировали.

— А это у вас откуда? — удивленно спросил Миколай, когда обнаружил лежавшую в телеге девочку.

— По дороге нашли, — ответил Зубов, поднимая девочку на руки. — Сними солому с ящиков и постели вон под те кусты, — приказал он одному из разведчиков. — Да побольше бери. Не на голую же землю мне ее укладывать.

Одна из девушек, которые после остановки спешно надевали на себя теплые вещи из узлов и доставали автоматы, постелила на солому свой жилет из овчины. На него Анатолий и положил девочку.

— Как тебя зовут? — спросил он девочку.

— Ханна, — ответила та тихим голоском и добавила, расплакавшись: — Спасите маму с сестрой.

— Лежи тихо и набирайся сил, Ханна. Мы что-нибудь придумаем, — успокоил девочку Зубов.

Успокаивал же он больше не ее, а себя. Зубов был уверен, что Шубин именно по этой причине (чтобы спасти женщин от отправки в лагерь смерти) и увел с собой один из обозов со взрывчаткой. Теперь он переживал за друга, не зная наверняка, что тот задумал, но подозревая, что Глеб очень рискует, отходя от первоначального плана действий. Зубов, зная характер Шубина, понимал, что иначе тот поступить никак не мог. И ему, Зубову, оставалось только надеяться на удачу.

Телеги разгрузили буквально за несколько минут. Партизаны сразу же уносили ящики на места, где должна была производиться закладка. Это была самая опасная часть операции. Вдоль полотна, рядом со станцией, постоянно ходила охрана. Немецкие посты стояли у каждой стрелки, а сами пути освещались прожекторами. Приходилось ждать и выбирать моменты, чтобы проскользнуть под стоявшие на рельсах составы и донести ящики до нужного места. Было решено заложить взрывчатку сразу под несколькими путями, чтобы повредить не только рельсы, но и подорвать составы. Старались выбирать вагоны, в которых, предположительно, могли находиться оружие или техника.

Шубин и трое бойцов из отделения Иванихина появились через полчаса после разгрузки телег. Возняк хмуро смотрел на него, ожидая объяснений, но Шубин медлил, и Миколай, не выдержав, спросил, указывая на пустую телегу, которую Глеб привел с собой:

— Где взрывчатка?

— Я принял решение заложить ее в другом месте, — ответил Глеб.

— Может, ты все-таки объяснишь мне, что происходит? — Возняк был настойчив.

Шубин, видя, что у Миколая снова появляются какие-то подозрения по отношению к нему, ответил:

— Объясню, но чуть позже. Сейчас мне нужно ненадолго уйти.

И Глеб пошел в сторону вокзала. Один. Никого не позвав с собой и ничего никому не объясняя.

— Далеко он собрался? — Возняк посмотрел на Зубова.

Тот помолчал несколько секунд, потом ответил:

— На вокзал. Я так понимаю, он пошел узнавать, отправляли ли уже состав с польскими еврейками до Конецполя.

— Зачем ему это надо? — сначала не понял Миколай, но потом до него дошел смысл сказанного, и он спросил: — Эта девочка — оттуда?

— Да. Во всяком случае, она так говорит, — ответил Анатолий.

— Но мы не можем… — начал возмущаться Возняк, но Зубов его прервал:

— Не можем. Но это, в конце концов, ваши евреи. Польские. Граждане вашей страны. Или ты тоже, как и гитлеровцы, не любишь евреев? — не очень дружелюбно прищурившись, посмотрел на поляка Зубов.

— Глупости! — возмутился Возняк. — У меня сестра была замужем за польским евреем. Их угнали