«Морская ведьма» - Алистер Маклин

Эссекс, Хай-роуд, 210, ветеран-стюард компании «Блю стар лайн», выходивший в море в течение тридцать девять лет; мистер Марио Дзампи, известный кинопродюсер итальянского происхождения с Уордор-стрит, и мистер Айвор Даксберри, сотрудник Военного министерства, проживающий в Хестоне, Мидлсекс, на Джонсон-роуд, 89.

В свете газетных сообщений того времени особенно примечательны их ответы на вопрос о масштабах паники и жестоких стычках, якобы имевших место на борту лайнера.

– Я не видел никаких признаков паники и никаких драк, – твердо заявил мистер Фулфорд. Учитывая, что он оказался в одной лодке с шестьюдесятью интернированными, у него была прекрасная возможность заметить что-либо подобное, если бы это случилось. – Сумятица, конечно, была, но не более того.

То же самое сказал и мистер Крисп.

С ними согласился и мистер Дзампи:

– Сообщения о панике и беспорядках среди интернированных не соответствовали действительности. Единственный конфликт, свидетелем которого я был, возник между британским сержантом и его людьми. Они запрыгнули в спасательную шлюпку, и, чтобы заставить их выйти, пришлось стрелять.

В этом заявлении мистера Дзампи, услышавшего, должно быть, немало утверждений, ставящих под сомнение храбрость его соотечественников, можно было заподозрить проявление уязвленного национального чувства или вполне понятное желание поквитаться, тем более что описанный им эпизод выглядел в высшей степени маловероятным.

На самом деле инцидент действительно был, и мистер Дзампи ошибся только в том, что принял за сержанта капрала, и этот самый капрал, по удивительному совпадению, являлся четвертым свидетелем. Капрал (в то время) Даксберри из Валлийского полка дал самые полные показания о событиях того дня, чему способствовала его феноменальная память.

– Некоторые из охранников, – рассказал Айвор Даксберри, – ослушались приказа «Военнопленные и интернированные – в первую очередь». Майор Бетелл, командир сто девятого отряда по охране военнопленных, находившийся на мостике, через мегафон призвал их выйти из шлюпки. Они не подчинились, и тогда он приказал дать залп поверх голов, чтобы показать, что он не шутит.

Даксберри выполнил приказ, и солдаты вскоре ушли.

Даксберри подтвердил, что общей паники или драк на борту не было. По его словам, он видел, как двое итальянцев, молодой и пожилой, сцепились за место в лодке, но драка быстро закончилась, когда интернированный немец вырубил молодого человека судовой щеткой для мытья посуды и сопроводил старика в лодку.

Если не считать этих незначительных инцидентов, никаких происшествий, о которых написали в газетах, не случилось. В таком случае в чем цель публикаций?

Ответ очевиден и заключается в том, что граждане воюющей страны поражены неизлечимой формой шовинизма, страдают от националистической близорукости, излечить которую может только мир, временной потери здравомыслия, при которой наша сторона, наши войска хорошие, доброжелательные, храбрые, тогда как противники – плохие, жестокие и трусливые.

Но, как это часто бывает, очевидный ответ оказывается неверным. Топовые журналисты, освещавшие эту историю, в целом менее подвержены влиянию безрассудных эмоций, чем подавляющее большинство обычных людей. Практичные, трезвомыслящие реалисты, циники в лучшем смысле этого слова, воспринимают весь этот ура-патриотизм, агрессивный милитаризм и бессмысленный юношеский джингоизм воюющей нации скептически и с недоверием. Их работа – сбор и оценка фактов.

Скорее всего, они собрали факты, оценили их, посмотрели внимательно и убрали подальше, предпочтя им рассказы плохо информированных выживших для заполнения своих историй живыми деталями, придания им большей достоверности и убедительного объяснения причин большого числа жертв. Журналисты поступали так из вполне объяснимого и оправданного страха перед редакторами и цензорами. Тот глупец, которому вздумается сказать правду в военное время, может запросто оказаться в тюрьме, если кто-то сочтет, что правда угрожает национальной безопасности, подрывает боевой дух или идет на пользу врагу.

Факты, объясняющие причины большого количества человеческих жертв, таковы.

1. Корабль был чрезмерно перегружен. С этим согласны все выжившие. Первоначально – в мирное время – «Звезда Арандоры» перевозила двести пятьдесят пассажиров первого класса, но позже за счет изменений в надстройках вместимость увеличилась на двести человек. Утром в день катастрофы на борту находилось около тысячи семисот интернированных, пленных и охранников, не считая членов команды судна.

Айвор Даксберри своими ушами слышал, как капитан корабля Э. У. Моултон сказал его командиру, майору Бетеллу, что он самым решительным образом протестовал против переполнения и требовал сократить количество пассажиров наполовину. Власти отказались его слушать. Что это были за власти, точно не известно, но во всяком случае речь не шла ни о «Фредерик Лейланд и К°», владельцах судна, ни об управляющей компании «Блю стар лайн».

2. Некоторые из выживших утверждают, что спасательных жилетов было недостаточно. Справедливость этого утверждения трудно обосновать – очевидно, что ни один человек, кроме старшего офицера и его непосредственных подчиненных, не может знать, где находится каждый жилет, – но вряд ли подлежит сомнению, что, даже если их было достаточно, выдали их не всем.

Многие утонули именно из-за отсутствия этих жилетов. Возможно, хотя это представляется крайне маловероятным, что десятки людей просто забыли о них, но очевидно, что жилеты были не у всех. Не было спасательного жилета и у стюарда Криспа, и у капрала Даксберри, по словам которого, жилетами не обеспечили и охрану в полном составе. В отчетах того времени говорилось, что некоторые армейские офицеры передавали свои спасательные жилеты интернированным, но то были единичные случаи.

3. Спасательных шлюпок было слишком мало. Всего лишь около дюжины, старых, побитых, вместимостью около шестидесяти человек каждая, то есть менее чем на половину экипажа и пассажиров «Звезды Арандоры». С некоторых шлюпок были сняты весла, аварийные припасы и заглушки, чтобы интернированные не смогли использовать их для побега. Неужели ответственные за это чудовищное решение считали возможным, что группа интернированных украдет шлюпку на глазах у матросов и вооруженных охранников? Понять это трудно. И уж совсем невозможно представить, что шлюпку спустят в темноте с лайнера, идущего полным ходом по неспокойным водам Атлантики. Невероятно, чтобы такое решение мог принять морской офицер.

4. Тренировочные занятия по эвакуации на шлюпках, похоже, не проводились. Ни мистер Крисп, ни мистер Фулфорд ничего на этот счет не сказали, возможно, потому, что не хотели бросать тень на своих работодателей, одну из самых уважаемых судоходных компаний в мире. Их молчание понятно и достойно уважения, но в данном случае такая сдержанность представляется излишней, поскольку компанию никто не обвиняет. И мистер Дзампи, и мистер Даксберри высказались по этому вопросу откровенно и ясно; кроме того, об отсутствии такого рода подготовки говорится в книге мистера Лафита «Интернирование иностранцев» («The Internment of Aliens»).

Было бы легко и, возможно, правильно назвать это преступной халатностью, но, справедливости ради, следует иметь в виду, что на борту было немало убежденных нацистов, матросов и подводников, которые могли