Колонна приговоренных - Александр Александрович Тамоников

class="p1">Судя по одежде и небольшому росту, это была женщина. Еще не старая, но и не такая уж и молодая. Калитка прикрыла присевшего у ограды Шубина, и женщина не могла его заметить. Она стояла спиной к нему и всматривалась то в одну, то в другую сторону улицы, зябко переступая ногами в широких чунях — или как они там называются у поляков.

Решение пришло моментально. Глеб выскочил из укрытия и, в один прыжок преодолев расстояние, которое отделяло его от женщины, оказался у нее за спиной. Крепко обхватил ее за талию и прижал одной рукой к себе, а второй — закрыл ей рот, чтобы она не кричала. Потом, пятясь, вошел во двор. Женщина то ли от неожиданности, то ли оттого, что испугалась, а может, и из-за того и другого сразу, никакого сопротивления ему не оказывала, даже не пыталась вырваться или закричать. Она молча пятилась вместе с ним, словно осознавала всю бесполезность своего сопротивления.

Возле самой двери дома Шубин, нагнувшись к уху женщины, прошептал по-польски:

— В доме кто-то, кроме вас, пани, есть? Если да, то кивните.

Женщина кивнула.

— Мужчины? Немцы?

Женщина покачала головой.

— Дети? — задал очередной вопрос Глеб, и женщина снова покачала головой.

— Родители?

На этот раз она кивнула.

— Хорошо. Немцы в селе есть? — задал Шубин последний вопрос.

Женщина ответила не сразу, только через несколько секунд она покачала головой. Глеб воспринял ее неуверенный ответ как хитрость и сказал:

— Сейчас мы войдем в дом. Но если ты меня обманываешь и в доме есть вооруженные мужчины или немцы, то…

Он не стал говорить дальше, а многозначительно замолчал.

Женщина, поняв его намек, замычала и отрицательно закачала головой, давая понять, что говорит правду и что ему не грозит в доме никакая опасность.

В доме действительно никого, кроме стариков, не было. Видимо, все уже собирались ложиться спать, когда во дворе неистово залаяла собака, почуявшая Шубина, и старики отправили свою дочь посмотреть, что делается на улице. Так, во всяком случае, подумал Глеб.

Увидев перед собой мужчину в немецкой форме, старики перепугались не на шутку и забились в дальний угол у печи. Женщина же, с которой Глеб вошел в дом и которую отпустил, едва увидев, что в доме, кроме стариков, никого нет, так и осталась стоять посреди комнаты. Он поспешно запер за собой дверь и, повернувшись к хозяевам избы, спросил по-польски:

— Немцы в гмине есть?

Старики и женщина недоуменно переглянулись, не зная, что ответить. Наконец старик нерешительно поинтересовался:

— Разве пан офицер сам не знает, стоят ли немецкие войска в Бжезинах или не стоят?

И тут до Шубина дошло, почему он и его вопросы вызвали такое недоумение у поляков. Он смутился и, оглядев себя, решил открыться перед поляками:

— Вы на мою одежду не обращайте внимания. Это для прикрытия. Я — советский разведчик.

Старики открыли рты от удивления, а женщина, наоборот, прикрыла свой рот ладошкой. Все трое с еще большим недоумением воззрились на Глеба.

— Так что насчет немцев? — невольно улыбнулся, наблюдая за их реакцией, Шубин. — Есть они в гмине?

— Нет, нет, — поспешно ответила женщина.

Бросившись к Глебу, она взяла его за руку и провела от дверей к столу, у которого стояли лавки, усадила на одну из лавок и быстро-быстро стала говорить, время от времени поглядывая на родителей:

— Немцев в самом селе нет. Но их части стоят сразу же за гминой. Офицеры ночуют в крайних домах, но только на той стороне села. У немцев там окопы нарыты, и проволокой все затянуто. А тут у нас, на этой стороне, немного спокойней. Иногда только заходят, продукты берут, если находят. А так — тихо все. Вокруг села мины наставлены. Об этом все у нас знают. Как вы только прошли по полю? — удивилась она и тут же уточнила: — Вы ведь со стороны леса пришли?

«Вот так и пришли, — подумал Глеб. — Видать, с помощью божьей. Провел нас Бог через минное поле».

Подумать подумал, но вслух спросил:

— Вы можете нам помочь? Нам нужна помощь. У нас в лесу с десяток детей и три женщины, которых нам надо переправить на нашу сторону. Самолет, который заберет их, скоро должен прилететь. Скорее всего, он сядет сразу за вашим домом. — Глеб показал рукой в направлении, куда должен прилететь самолет. — Через лес нас провел один хуторянин с сыном. Но им надо возвращаться обратно. Мы можем провести детей к вам в дом? На улице холодно, детям нужно согреться.

Женщина, растерявшись от такого вопроса, снова посмотрела на стариков. Те испуганно молчали, не зная, что сказать. С одной стороны, чисто по-человечески надо было помочь детям, но, с другой стороны, старики не без основания полагали, что, узнай об этом немцы, им не миновать смерти. Понимал это и Шубин, а потому не торопил их с ответом. Но долго ждать его он тоже не мог. Время было на исходе, и им с Антипом пора было возвращаться, пока их следы на, как оказалось, заминированном поле не замело окончательно. И возвращаться им надо было с уже принятым решением.

— Если вы не хотите пускать нас в дом, то хотя бы позвольте согреться детям в сарае. Не бойтесь, никто из соседей не будет знать, что у вас во дворе кто-то есть. Мы придем тихо, — сказал Глеб.

— Хорошо, — наконец ответила женщина. — Я пойду с вами, — сказала она и стала натягивать на нижнюю сорочку, в которой выходила во двор, платье, а затем и полушубок.

— Юстина, не ходи! — кинулась к ней старушка и схватила за рукав.

— Мама, — отдернула руку женщина. — Там дети. Надо помочь. Моего Милоша не смогли сберечь, так я хотя бы другим детям помогу, — сказала она и решительно пошла к дверям. Глеб вышел следом за ней, и они вдвоем, уже практически не скрываясь, направились вдоль ограды к околице.

Вальцов уже ждал Шубина на условленном месте и очень удивился, увидев полячку.

— А эта нам зачем? — спросил он, взглядом указывая на Юстину.

— Это хозяйка из крайней избы. Они согласились нам помочь и спрятать детей, пока не прилетит самолет.

— Понятно. Это хорошо, — одобрительно кивнул Вальцов и доложил Шубину: — Сколько прошел вдоль села, ни одного немца не встретил. Только на том конце села уже видно, что проволоку натянули, посты стоят, и на фоне белого снега стволы артиллерии торчат.

В лес вернулись уже втроем, с трудом отыскав следы в месте, где переходили поле. Теперь, зная, что поле заминировано, старались идти след