Без страха и упрёка - Андрей Борисович Земляной

— Разведку ночью туда не пошлют. До атаки пять часов.

— Тогда вариантов три, товарищ лейтенант, — сказал Штурмин. — Первый — идти всем взводом через огороды. Школа откроет огонь, как только мы появимся. Второй — растянуться по садам и дворам. Тогда потеряем управление, а немцы станут выбивать группы по отдельности. Третий — пустить по канаве одно отделение, а два других оставить в огородах. Когда отделение выйдет к саду и откроет огонь по школе с фланга, остальные поднимутся.

Лейтенант не ответил сразу.

— Вы местность не видели, — сказал он наконец.

— Не видел, товарищ лейтенант, — согласился Штурмин. — Поэтому перед атакой надо проверить хотя бы первые двести метров.

Копчёный усмехнулся.

— Ползти кто будет? — спросил он.

— Я, — ответил Алексей.

— Один не пойдёшь, — вмешался Корнеев. — Если лейтенант разрешит, возьму Филю и Штурмина. Дойдём до поворота, осмотрим канаву и сад.

Тарасов снова склонился над картой.

— До темноты около часа. Выйдете через сорок минут. За поворот не заходить, при встрече с немцами в бой не ввязываться. К полуночи быть здесь.

— Есть, товарищ лейтенант, — ответил Корнеев.

Тарасов уточнил порядок движения и условные сигналы. Штурмин больше в разговор не вступал.

После построения отделение вернулось в землянку. Корнеев велел Филе и Алексею проверить оружие, а сам отправился за гранатами и дополнительными патронами. Остальные тоже начали собираться: чистили винтовки, перематывали портянки, раскладывали по подсумкам боеприпасы. Двое молодых бойцов делили махорку, отсыпая каждому на ближайшие сутки.

Филя устроился напротив Штурмина и вынул затвор из винтовки.

— Значит, вместе пойдём, — сказал он.

— Вместе, — подтвердил Алексей.

Филя протёр затвор промасленной тряпкой и, не поднимая головы, спросил:

— В канаве прикроешь?

— Прикрою.

Филя помолчал, вставил затвор на место и проверил его ход.

— А если немцы отрежут?

— Корнеев приказал в бой не ввязываться, — напомнил Штурмин.

Филя посмотрел на него.

— Я не об этом спрашиваю.

Алексей выдержал его взгляд.

— Не брошу.

Филя кивнул и вернулся к винтовке.

Копчёный сидел возле входа и набивал махоркой самокрутку.

— Три варианта, значит, — произнёс он.

— Было три, — ответил Алексей. — После разведки останется либо один, либо ни одного.

Копчёный прикурил от коптилки и выпустил дым к потолку.

— Ты точно простой рядовой?

— Сейчас — простой.

— А раньше?

— Раньше это никого здесь не касается.

Копчёный не стал спорить.

Корнеев вернулся с брезентовой сумкой. Он раздал патроны, выложил на нары три гранаты и проверил, как бойцы снарядились к выходу.

— Гранаты не берём, — распорядился сержант. — В бой не вступаем, шума не поднимаем. Филя идёт первым, я за ним, Штурмин замыкает. Если заметите движение, сразу ложитесь и показываете рукой. Разговаривать только шёпотом.

— Есть, товарищ сержант, — ответил Филя.

— Есть, — повторил Штурмин.

Дождавшись темноты, они вышли из землянки.

В балке уже почти не горели огни. Возле кухни возился дневальный, из штабной землянки доносились приглушённые голоса, в стороне кашлял заведённый двигатель грузовика.

Корнеев остановился у края посадки, осмотрел склон и махнул рукой.

Филя первым лёг на землю и пополз к тёмной полосе канавы. За ним двинулся сержант.

Штурмин поправил ремень винтовки, подождал, пока Корнеев скроется за перегибом, и полез следом.

Глава 3

На одном из участков Брянского фронта немцы силой до трёх батальонов пехоты предприняли наступление на наши позиции. Бойцы под командованием тов. Нечаева успешно отразили атаку противника. На поле боя осталось свыше 300 убитых и раненых немецких солдат и офицеров. На другом участке гитлеровцы сделали попытку захватить населённый пункт, занятый нашей частью. Встретив стойкий отпор и потеряв 170 солдат и офицеров, немцы отступили. Наши бойцы захватили 10 пулемётов, 23 винтовки, 10 автоматов, 2 ротных миномёта и много боеприпасов.

От Советского Информбюро 30 июня 1942 года.

Каша, чай и бой

Канава оказалась глубже, чем выглядела с позиции.

Филя первым добрался до дна и махнул рукой. Корнеев спустился следом, проверил ногой сухую глину и пропустил вперёд Штурмина. Двигаться здесь можно было почти не пригибаясь: с обеих сторон поднимались заросшие травой стенки, а редкие кусты закрывали просветы со стороны деревни.

Ночь стояла тёплая и безветренная. Из Дубровки доносились приглушённые голоса, лязг металла и редкие удары топора. Немцы укрепляли позиции и не особенно старались соблюдать тишину, уверенные, что подступы к деревне простреливаются.

Филя шёл впереди, осторожно ставя сапоги на твёрдые участки дна. В нескольких местах под ногами хрустела пересохшая глина. Каждый такой звук казался громче винтовочного выстрела, но из деревни никто не отзывался.

Тело Алексея непривычное к такому движению везде тянуло, ошибалось, но железная воля заставляла его двигаться как нужно.

Через сотню метров канава повернула вправо и стала заметно мельче.

Корнеев коснулся плеча Фили и показал рукой лечь. Дальше трое двигались ползком.

Штурмин замыкал и следил не только за деревней, но и за тем, что оставалось позади. Ночная разведка редко погибала от того, на что смотрела. Гораздо чаще неприятности приходили сбоку или появлялись за спиной, когда люди слишком увлекались целью.

У следующего поворота Филя внезапно замер.

Поперёк канавы, в нескольких сантиметрах над землёй, тянулась тонкая проволока, а к ней были привязаны пустые консервные банки, спрятанные в траве возле стенки. Стоило задеть проволоку сапогом, и банки загремели бы достаточно громко, чтобы разбудить ближайший пост.

Филя медленно повернул голову.

— Не заметил бы, — одними губами произнёс он.

Штурмин показал, чтобы тот не двигался. Затем подполз ближе, прижал проволоку к земле двумя небольшими комьями глины и освободил проход у правой стенки.

Корнеев пропустил Филю вперёд, сам перебрался следом и дождался Штурмина.

За проволокой канава шла почти прямо до деревенских огородов, слева начинался сад, справа темнела задняя стена каменного амбара. До неё оставалось около шестидесяти метров. Нижних окон с этой стороны не было, только узкая погрузочная дверь и высокий проём под крышей.

У края сада стоял немецкий пост.

Двое солдат расположились в небольшой ячейке возле деревянного мостика через канаву. Один сидел, прислонившись к стенке, второй время от времени поднимался и смотрел в сторону балки. Между ними лежал ручной пулемёт.

Корнеев показал отходить, но Штурмин коснулся его рукава и указал выше, на крыши.

Из нижнего окна амбара торчал ствол станкового пулемёта, направленный вдоль дороги.