Холод на пепелище - Dee Wild

— Она его сбила! — заходился перегруженный динамик. — Сбила его! Агапов! Вася! Как слышите?! Мы взлетели!

— Слава всем тёмным и светлым богам! — Голос Агапова дрожал.

Будто болельщик, дождавшийся победы любимой команды, профессор, казалось, ждал именно этого момента – молча, не дыша, чтобы не спугнуть удачу.

— Василий, приём! — голос профессора сорвался на повышенные тона.

А в ответ – лишь шипение пустоты. Значит, вот так…

Неуклюже переваливаясь в воздухе, дядя Ваня на жужжащих «пчёлах» вильнул к одному из пультов, и капсула опустилась на сиденье. «Щупальце» вытянуло из недр контейнера провод и воткнуло его конец в приборную панель, пока второе деловито щёлкало ремнями безопасности. А я пристёгивала себя к креслу второго пилота.

— Курс на юг, как ты и просил, Володя, — сообщил дядя Ваня тому, кого здесь не было. — Придётся оставить Васю.

— Будем надеяться, он жив, — сказал Агапов – голос его стал собранным, деловым. — А пока… у вас только один выход отсюда – через воронку Новикова.

— Вы серьёзно? — напряглась я.

— Вам нужно пройти через Врата на глубине трёх километров. Мне же нужно точное время подлёта, чтобы я смог подать энергию. Я включу их на несколько секунд – как раз для того, чтобы вы смогли пройти.

— Надюша, маршрут на воронку Новикова, — скомандовал дядя Ваня бортовому компьютеру. — Высота сто метров, держись в рельефе местности. За сколько долетим?

— Две минуты и сорок девять секунд до цели, — сообщил бортовой компьютер бархатистым голосом.

— Таймер пошёл, — отозвался Агапов. — Боюсь, даже если Учитель согласится рискнуть и вытащить Васю, мы уже не успеем туда. Но я попытаюсь что-нибудь сделать… Первое время… если тут вообще что-нибудь останется, нам придётся пересидеть на глубине, а потом нужно придумать, как его искать среди всего этого хаоса… С Софией тоже неплохо бы связаться… если она жива, конечно… Честно сказать, староват я уже для всего этого… Но если у вас всё получится, даже в самом худшем случае это окупит все жертвы.

Дядя Ваня немного помедлил, а затем спросил:

— Володя, куда ведут эти врата?

— Неизвестно, — ответил Агапов. — Оттуда не возвращались.

— Билет в один конец, — констатировал старик.

— С высокой долей вероятности…

— Эх… Ну и в кашу же я ввязался, — пробурчал дед в своей капсуле. — Что скажешь, внучка?

— Здесь нас убьют или снова запрут в клетку. — Я посмотрела в тёмное стекло обзорного купола, за которым царила мгла. — А там… неизвестность. Наша давняя подруга. Ну а если Врата не сработают, это будет быстрый и чистый конец.

В горле стоял ком, но не страха – почти облегчения. Предвкушения. Любой конец будет остановкой, а я уже так устала бежать…

Под обзорным стеклом сквозь предрассветную темень, которая будет длиться ещё много часов, проносились скалы и клубился серый снежно-пыльный шквал. Корабль набирал ход и нёсся над самыми зубцами, пилот-призрак виртуозно вплетал машину в танцующий ландшафт.

Мы отворачивали от полыхающего розово-фиолетовыми сполохами неба. Объятое электромагнитным сиянием, оно пропускало сквозь себя быстрые белые кометы и злые красные лучи. И всё это летело с разных сторон в большой чёрный шар Стирателя, висящий над горизонтом, в котором тонуло без следа. Синие веера далёких корабельных орудий вспыхивали россыпями в пустоте и тут же гасли. Кажется, весь вражеский флот втянулся в решающий бой – вся преисподняя сцепилась в последней схватке. И всем им было совершенно не до нас…

И тут мир взорвался белым светом. Не вспышка – всё сущее стало негативом себя самого. На миг проступил ад: рой стремительных истребителей и гигантские, словно живые, «кальмары» в вышине. Титаны проявились лишь на миг, – я бегло насчитала полдюжины, – а затем растаяли в мареве маскировочных полей в прозрачной стратосфере. И тогда на поверхности Стирателя вспыхнуло целое солнце. Ослепляющий, ошеломляющий огненно-жёлтый пузырь, раздуваясь, поглотил половину чёрного шара – и тут же без остатка втянулся в его черноту. Был просто проглочен.

— Это… что это было? — ошеломлённо пробормотала я.

Лампочки на приборной панели разом взбесились и тут же погасли.

— Не зря я ставил электромагнитный поглотитель! — трещал дядя Ваня. — Нас ядерным чихом не возьмёшь!

— Неужели конец света выглядит именно так? — прошептала я.

— Чёрт с ним, со светом, главное – не наш, — бросил старик.

Несколько секунд тишины – густой, как смола. А потом, во вновь воцарившейся тьме, ударная волна накрыла нас. Корабль затрясло, словно ребёнка в руках разъярённого гиганта. Вцепившись в подлокотники, я пыталась не вылетел из кресла, а сзади, из коридора, донёсся оглушительный грохот и лязг – всё, что могло упасть, падало. Всё, что могло разбиться – колотилось вдребезги.

А внизу, в разрывах облаков, уже разворачивался ровный ряд огней на серпантинах, что опоясывали белёсый ледяной склон, уходящий в никуда.

— Вот он – спуск в преисподнюю, — восторженно проскрежетал дядя Ваня. — Воронка Новикова. Кладезь чужеродных технологий…

Огромный карьер был чужим, нечеловеческим. Испещрённый ниточками раскатанных самосвалами колей, он погружался вглубь, как шахта лифта в брюхо планеты, теряясь в белёсой мгле. На дне мерцали прожектора и стояли тёмные силуэты промышленных машин, когда-то вгрызавшихся в криолит, а в самом центре зияла дыра. Чёрная дыра, искусственная и оттого ещё более жуткая, словно из планеты вырвали кусок плоти и вставили на его место кричащую пустоту. Дыра, окружённая какими-то механизмами, странным оборудованием, опутанная паутиной кабелей, тянущихся во тьму. Яркие фонари освещали начало отвесного спуска – ледяную стену молочного цвета, укреплённую стальными решётками, и две ровных металлоконструкции подъёмников, скрывавшихся в бездне.

— Как думаешь, протиснемся? — спросил дядя Ваня.

— Ты в своём уме? — вырвалось у меня. — Туда?

— Времена нынче неспокойные, — заметил старик. — Опасные исторические моменты требуют радикальных решений… Но если у тебя найдётся идея получше – я весь внимание.

«Виатор» лёг на вираж и по широкой дуге пошёл над карьером, выходя на траекторию спуска. Я пыталась разглядеть через обтекатель хоть что-то, но видела лишь чёрный бок огромной сферы, скрывавшейся в мареве над горизонтом, да хаотично мелькающие сполохи вдали.

— Владимир, мы на