Холод на пепелище - Dee Wild

— Трёпаный кот! — вполголоса выругался он. — Многовато их там. В лоб взять не получится…

Сквозь снежную пелену угадывались фигуры возле серого силуэта корабля, похожего на гигантскую осу.

— Я могу попробовать, — предложила я. — Подтяну его поближе…

— А если разобьёшь? Слишком большой риск, — помотал головой Василий.

— Если крылья переломаем – навечно тут останемся, — прожужжал дядя Ваня.

Василий, молниеносно приняв решение, развернулся и придвинулся плотную.

— Сиди тут, — распорядился он.

— Ты куда?

— Я их отвлеку, а твоя задача – доставить «Книгу» на корабль… Не ждите меня, Иваныч, — обратился он к капсуле. — Было знатно побузить со старым черепом… Взлетайте – и сразу на юг. Времени прощаться нет.

Канонада за стенами ангара смещалась – «Анкилон» то ли теснил противника, то ли отступал.

— А ты, значит, решил остаться тут?!

Знакомое чувство дискомфорта сжало горло, спрессовываясь в тяжёлый камень в груди. Я привыкла к этому чувству – как и к человеку, который теперь уходил, не прощаясь. И что-то подсказывало – дальше я пойду одна.

— Кто-то должен остаться, чтобы другой дошёл, — улыбнулся Василий. — Похоже, это твоя дорога.

— Почему?! — воскликнула я. — Почему я, а не ты?! Я что, какая-то особенная?!

— Нет, вряд ли, — прищурился он. — Самая обыкновенная. Просто ты уже прошла свой ад, Лиз, и вышла из него, а мне бы только предстояло его пройти. Не хочу. Лень. — Он криво усмехнулся. — А ты… ты теперь знаешь дорогу, тебе и вести. Теперь ты готова к чему угодно – куда больше, чем я когда-либо был. А когда человек готов ко всему… ему всё по плечу.

— Но что за важность такая у этого артефакта? — не унималась я.

— Он дарит надежду, — пространно выразился мой друг. — Ещё не разгадан, но уже светит. Подержишь в руках – и всё поймёшь. Всю свою жизнь, как на ладони, увидишь. Все развилки, все ошибки, и, может, хоть одну исправишь… Прочтёшь себя, как книгу.

— А если я не хочу читать себя? Я же знаю, что где-то там скрыто такое, от чего хочется бежать со всех ног!

Где прошлое – там боль. Где будущее – там страх… Василий крепко сжал моё плечо, вдавливая в реальность. Взгляд его был абсолютно спокоен.

— Пиши. Чтобы тот, кто прочтёт, не сдался.

Он встал во весь рост и шагнул из-за укрытия. Гулко заухала «палка» в его руках. Метким выстрелом опрокинув одного из бойцов, Василий развернулся и рванул прочь, растворившись в белой мгле, как последний призрак былой жизни. А ветер со снегом мгновенно смёл с земли следы его ботинок – будто стирая сам факт его существования.

Я забилась в угол за контейнером, вжав в себя сумку с артефактом. Из прорехи в стене вырывались сполохи ада – багровые вспышки, хлёсткие очереди, – и приглушённый вой ветра, будто сама планета подпевала этой бойне.

Рядом с глухим стуком приземлилась капсула.

— Последний рывок, внучка! — проскрежетал дядя Ваня. — Дотащишь меня? Здесь ручка сверху выдвигается…

— Я вам что, ломовая лошадь?! — вырвалось у меня, и я осеклась.

Сквозь рёв урагана не было слышно шагов, но я видела – видела сквозь снежную пелену тёмные пятна фигур, уходящие в ту сторону, куда скрылся Василий. Они шли за ним по пятам, а ветер, словно опьянённый хаосом, иглами бросал в лицо колючую ледяную крупу. Волосы смерзались в тяжёлые сосульки, а в висках колотилось так, будто само сердце сейчас выпрыгнет наружу.

— В этом аду я за тобой не успею! — почти завизжал старик. — «Пчёлы» разлетятся!

— А отбиваться мне чем, по-твоему?!

— Силой мысли, чем же ещё! Только корабль-то… постарайся его не порвать!

Крохотные дроны, вихляясь на ветру, разом юркнули в коробочку, прилипшую к корпусу «переноски».

Ломовая лошадь, значит… Что ж… Рюкзак – на спину, поклажу – в обе руки. Вдох.

И – рывок.

Я выскочила из укрытия, ринулась к кораблю, навстречу шквалу, сквозь стену ледяных игл, пронзающих до костей.

Ураганные порывы снежных плетей трепали крылья «Виатора», будто пытались оторвать их, а в снежной мгле под брюхом титановой махины нас уже поджидали. Сбоку, у приземистого челнока россов, зашевелились новые тени. Они двигались ко мне, медленно и неумолимо, как лавина.

— Я не могу бежать и шаманить одновременно! — закричала я.

— Ну и что делать тогда будем?!

— Вспоминай, что Агапов твердил! Импровизируй, старый чёрт!

Кажется, дядя Ваня услышал и понял меня.

И «Виатор» рванул с места. С холостых оборотов он взвыл, приподнялся и боком, на реактивной струе, сметающей бойцов и снежные наносы с пути, устремился к нам над самой землёй. На ходу с шипением откинулся боковой люк – чёрная пасть, зовущая в утробу.

В считанных метрах от нас корабль грубо врезался в землю – с хрустом подломилась передняя стойка шасси. Махина накренилась, а я, не соображая, швырнула поклажу в распахнутый люк и кубарем ввалилась следом. Капсулу с дядей Ваней внутри тут же облепили «пчёлы» и натужно потащили в угол, подальше от снежного хаоса.

Двигатели взревели. Я повисла в проёме, впиваясь взглядом туда, где мы с Василием разделились, пыталась разглядеть… хоть что-то. Но видела лишь колышущуюся ограду, едва проступавшую сквозь серую круговерть.

Взгляд выхватывал обрывочные кадры, как в лихорадочном бреду – проплывающую по дуге площадку с огромным депо посередине, слепящие вспышки лазеров, впивавшихся в брюхо корабля, в его крылья, оставляя в металле пропалины, словно от упавшего на велюр сигаретного угля. Дуга рельсов, уходящая в туннель. Свалка металлолома. И – движение, смутное и зловещее, на входе в кладбище техники.

А от второго корабля, что остался под нами, отделился второй «Анкилон» и скрылся под крышей ангара. Сам же челнок приподнялся над землёй, разворачиваясь к нам, как хищник, готовящийся к прыжку.

Рампа «Виатора» поползла вверх. Меня дёрнуло назад, и в последний миг я увидела в щель: в порванных воротах ангара стоял обгорелый, однорукий робот – орудие Софи.

Из его плеча метнулась белая молния – в сторону преследователя, набирающего высоту. Челнок полыхнул, разбрасывая внутренности – и в следующее мгновение огненный вихрь поглотил самого «Анкилона».

Люк захлопнулся с финальным скрежетом, резкий манёвр швырнул меня в коридор, и я ударилась спиной о капсулу старика.

Рубка… Надо в рубку! Ноги сами