Холод на пепелище - Dee Wild

И в этот миг пространство содрогнулось.

Белое за обтекателем задрожало, поплыло разноцветными полосами, заплясало, замерцало стробоскопом. Давление скакнуло – и обтекатель захлестнула масса тьмы, вдавливая меня в сиденье. Густая, живая. За толстыми прозрачными слоями поплыли звёзды. Или… пузыри?

— Жидкая среда за бортом, — бесстрастно сообщила Надюша. — Защитное поле задней полусферы активировано, достигнута предельная мощность… Опасность затопления воздухозаборников… Опасность затопления…

— Надюша, всплывай! — заволновался старик. — Тащи нас наверх! Форсажем!

— Перевожу маршевый двигатель в режим форсажа.

Корабль затрясся, будто по нему били кувалдой. Глаза привыкали к темноте, и я начала различать среду за бортом – густой, багрово-бурый раствор, сквозь который мы продирались, как пуля сквозь желе.

Сперва пришёл звук – не слышимый, а ощущаемый. Низкочастотный вой, от которого заныли зубы – это был зов, и он шёл сразу со всех сторон. Океан пел, и песня его была о голоде.

Удар. Он пришёлся в бок, сбивая «Виатор» с курса, а впереди показалось… нечто.

— Это что ещё?! — я вжалась в кресло, тыча пальцем в стекло.

Мимо, разрезая бронзовую толщу извивающимся хвостом, проплыло чудовище – белёсая, длиной с вагон, помесь ящера, акулы и кошмара. Жидкость вокруг него вскипала, оно сделало пируэт, развернулось – и оскалилось огромной, невероятной пастью, усеянной частоколами бесчисленных зубов.

Стремительный рывок – и весь корабль содрогнулся от оглушительного удара. По обтекателю проскрежетали зубы, и внешний слой с гулким хрустом пошёл трещинами. Я вцепилась в сиденье, как в последнюю твердь в этом мире, чувствуя, как вибрация впивается в кости. Теперь я видела эти зубы вблизи, а между ними – нечто вроде щупалец, скользивших по стеклу, ощупывающих добычу.

Не сумев проломить обтекатель, тварь отцепилась и исчезла. Новый удар, оглушительный, потряс корабль, и свет поверхности ушёл наверх.

— Внимание! Разгерметизация грузового отсека, — голос Надюши был ледяным укором. — Уровень угрозы: критический. Рекомендация: немедленное вмешательство ремонтной бригады… Внимание! Разгерметизация…

Тело покрылось липким, холодным потом. Глаза метались по панели. Что делать?!

— Где мне её взять, эту твою бригаду?! — захрипел дядя Ваня в пустоту.

— В базе данных Солнечной системы зарегистрировано семнадцать сертифицированных бри…

Надюша осеклась, корабль вновь тряхнуло, и я почувствовала, как он заваливается набок.

«Надо что-то делать!» — лихорадочно думала я. — «Прогнать его! Стрелять! Но чем? Чем стрелять в океане?!»

Взгляд упал на пульт связи. Отстрел микроспутников! Рука дёрнулась сама – и я ударила по всем кнопкам разом. По бортам распахнулись шлюзы, и «Виатор» выплюнул оба ретранслятора в багровую пучину.

— Спутники отделены, — сообщила Надюша. — Внимание! Критический износ двигателя, падение мощности…

— Режим детонации! — завопил дядя Ваня. — Последний рывок, родная! Вытаскивай нас отсюда!

Позади захлопал маршевый двигатель, выжимая из себя остатки мощности. Он вбивал меня в кресло, выталкивая корабль наверх, тьма за стеклом начала светлеть, медленно проступал янтарный свет. Всё тряслось, гремело, трещало, гулкие хлопки рвались пушкой над самым ухом, а я замерла в ожидании следующего удара – или взрыва, который разнесёт «Виатор» на куски вместе с нами.

Поверхность. Её свет был самым желанным, что я видела в жизни. «Давай, жми… ЖМИ!»

Новый хлопок – и мощный толчок сзади. Свет появился, вынырнул сверху, а обтекатель залила густая медная волна. Вдали показался берег – красно-коричневый, пустынный, он тут же пропал и снова возник – уже ближе.

Двигатель чихнул и захрипел, отдавая последние силы. Задняя часть с шипением осела в воду, «Виатор» по инерции рассёк волну, днищем пропахал отмель и, задрав нос, наполз на прибрежный склон. Машина издала выдох облегчения, и двигатель заглох окончательно.

— Аварийное отключение двигателя, — констатировала Надюша. — Дальнейшая работа невозможна без капитального ремонта…

Динамик дяди Вани тяжело вздохнул:

— Вот теперь, кажись, и впрямь отдохнём.

Воцарилась тишина. Та самая, что наступает после катастрофы, плотная и звенящая. Электроника и пневматика корабля тоже затихли, исчерпав последние резервы, а я распласталась в кресле, вглядываясь в нефритовое небо – густое, словно кисель. По нему тяжёлыми слоями дрейфовали чёрно-красно-коричневые облака. Или это не облака?

Вот одно из них надвинулось и поплыло прямо над нами, отпечатывая на своей поверхности похожий на гигантскую осу серебристый силуэт туши «Виатора». Изломанные зубцы наполовину оторванных атмосферных крыльев проплыли над головой и растворились в белёсой дымке. Через какое-то время в отражении вновь появились тёмный обтекатель кабины и наполовину погружённая в коричневую жидкость грузовая секция.

— Зеркальные облака, — протянула я без интереса – удивляться уже не оставалось сил.

— Крайне любопытный атмосферный феномен, — отозвался старик.

Отражение крохотного белого лица в полукруглой кабине заколыхалось, и дымчатая волна смыла его, открывая изумрудную, неестественно светлую ночь, щедро усыпанную горстями незнакомых звёзд. Можно было различить недвижимые шлейфы туманностей, которые оттеняли плывущие прямо по воздуху неровные пятна. Это… куски скал?! Да… Глыбы горной породы, неспешно дрейфующие в воздухе. Зрелище было до оторопи знакомым.

— Как думаешь, где мы? — тихо спросил дядя Ваня.

— Очень, очень далеко, — прошептала я со странным, леденящим спокойствием. — Может быть, даже в другом конце Галактики. В мире, где законы физики – это только рекомендации…

— Надюша, сообщи обстановку за бортом, — распорядился дядя Ваня.

— Состав атмосферы: азот – сорок один процент, водород – двадцать девять, фосфор – восемнадцать, кислород – девять. Незначительные примеси метана и неорганических соединений. Смесь для человека – смертельна. Настоятельно рекомендуется использование средств индивидуальной защиты. Уровень радиации: в норме. Температура: минус пятьдесят один градус. Ветер: семь метров в секунду.

Великолепный курорт…

— Внимание, — добавила Надюша, — взрывоопасная концентрация азотной смеси в грузовом отсеке. Запускаю дегазацию отсека… Необходимо вмешательство ремонтной бригады.

— Брешь надо залатать, — буркнул дядя Ваня.

— И чем? — спросила я.

— Если мне склероз не изменяет, в одном из шкафчиков по правой стороне есть тюбик герметика.

— И заделывать, ясное дело, пойду я?

Старик промолчал.

— В этом нет смысла, — сказала я. — Двигатель мёртв. Отсюда мы уже больше никуда не полетим… Надюша, проверь герметичность остальных отсеков.

— Рубка управления: утечек не обнаружено. Переходный модуль: герметичен. Кают-компания и жилые отсеки: целостность не нарушена.

— Жалко машинку-то, — скрипнул динамиком дядя Ваня, и в его голосе слышалась тихая