Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

— Разорвать контуры? — Берг почесал обожженный затылок. — Командир, эти трубы сделаны из гиперсплава. Их из гранатомета не пробить. Мой тесак об них сломается. А термо-нож почти разряжен.

— Для этого у нас есть Инквизитор, — Эш посмотрел на гиганта, и в его взгляде читался план чистого, самоубийственного безумия. — Мы не будем от него убегать. Мы выманим его на техническую площадку. Там, наверху, узко. Обилие кабелей и труб. Он не сможет использовать снайперскую плазму, чтобы не повредить свои же системы, ему придется использовать спаренные орудия или идти в рукопашную.

Эш перевел дух, боль в руке заставляла его морщиться при каждом слове.

— Мы заставим его стрелять по нам. Мы встанем прямо перед магистралями охлаждения. Когда он ударит из тяжелой плазмы — мы уклонимся. Его заряды прожгут трубы. Он сам уничтожит свой ретранслятор, пытаясь убить нас.

Элоди побледнела.

— Эш… уклониться от плазмы в упор? На высоте ста метров? На обледенелых балках? Это… это верная смерть.

— Да, Элоди. Это она и есть, — мягко ответил Эш. В его голосе не было жестокости. Только правда. — Я не буду вам лгать. С этой башни мы не спустимся вместе.

Он подошел к девушке и положил здоровую руку ей на плечо.

— Но ты должна выжить. Когда трубы лопнут и реактор начнет плавиться, башню окутает облако пара и радиации. Радары Инквизитора ослепнут. В этот момент ты не думаешь ни о мне, ни о Берге. Твоя задача — диск. Ты прыгаешь на эвакуационный трос или кабельную трассу, ведущую на соседние здания. Как только башня рухнет, купол помех спадет. У Коннора в Америке будет окно связи. Ты должна найти любую рабочую рацию на поверхности и передать координаты Альп.

Берг подошел и встал рядом с Элоди, возвышаясь над ними.

— А мы с командиром потанцуем с этой хромированной сукой, — гигант хищно оскалился, крепче сжимая рукоять своего мачете. В его глазах снова появился огонь. Не слепой фатализм, а ярость человека, который идет мстить за свою женщину.

Эш посмотрел на свой отряд.

Он вспомнил свою жену. Свою дочь. Кирана, генерала Хэйса, Оксану, Хлою, Маркуса. Всех призраков, которые привели их сюда.

Он больше не был машиной. Он был живым человеком, чье сердце билось в последний раз ради будущего.

— Время вышло, — Эш отвернулся от выбитых окон и шагнул к железной двери, ведущей на лестницу. — Забираем небеса.

Глава 31

АКТ II: ГОРОД КОСТЕЙГЛАВА 31: ЛОВУШКА ИНКВИЗИТОРА

Европейский Театр Военных Действий

Франция, Париж, Эйфелева башня (переход на третий ярус)

2029 год

Тяжелая стальная дверь технического шлюза захлопнулась за их спинами с глухим, окончательным лязгом. Островок покоя, призрачный мир мертвого ресторана «Жюль Верн», остался позади, запечатанный во времени и льду.

Они снова шагнули в ад. Но на этот раз ад был ледяным.

На высоте ста пятнадцати метров над пылающим Парижем ветер не просто дул — он охотился. Пропитанный радиоактивным пеплом и токсичными испарениями плавильных печей Скайнета, он выл в хитросплетениях ржавых эйфелевых балок и черного гиперсплава, срываясь на пронзительный, визгливый свист. Температура здесь, на открытом пространстве, продуваемом всеми ветрами Северной Европы, падала до минус пятнадцати градусов, но из-за чудовищной влажности и ветра этот мороз ощущался как лезвие, сдирающее кожу с лица.

Эш вышел первым.

Его тело было разрушено. Сепсис от изувеченной левой руки добрался до лимфоузлов, температура тела балансировала на критической отметке, за которой начиналась денатурация белков в мозге. Но тот предсмертный, кристально ясный катарсис, который он пережил внутри, никуда не исчез. Его разум отделился от агонизирующего тела. Эш больше не чувствовал боли — он ее просто фиксировал, как показания приборов на приборной панели. Он стал чистой, концентрированной функцией.

— Пристегнуться, — перекрикивая рев ветра, скомандовал Эш.

Берг, чья куртка была прожжена на спине, а лицо представляло собой сплошной черно-багровый синяк, достал из разгрузки мотки толстого промышленного кабеля. Он обвязал один конец вокруг талии Элоди, а второй закрепил на своем широком поясе, завязав мертвый морской узел. Затем он проделал то же самое с Эшем, соединив их в единую связку.

— Если кто-то сорвется, мы летим вниз все вместе, командир, — пробасил гигант, проверяя прочность узлов. Его дыхание вырывалось изо рта густыми клубами белого пара.

— Если кто-то сорвется, Берг, ты должен перерезать трос своим тесаком, — ровным, безэмоциональным тоном ответил Эш. — Никаких сантиментов. Цель — вершина башни.

Они начали подъем.

Архитектура башни на этом уровне менялась. Она сужалась, устремляясь в багровые, пульсирующие фиолетовым светом тучи. Скайнет обернул изящную французскую сталь девятнадцатого века в грубый, функциональный панцирь. Повсюду, словно гигантские черные вены, тянулись магистрали с жидким азотом, покрытые толстыми слоями иззубренного инея.

Лестниц больше не было. Только узкие, шириной в полметра, решетчатые технические мостки, идущие под углом в сорок пять градусов, лишенные перил. Справа — стена из гиперсплава и переплетенных кабелей. Слева — абсолютная, головокружительная пустота.

Взгляд вниз был физической пыткой. Плац Марсова поля, где кипела механическая жизнь, казался крошечным. Центурионы выглядели как жуки. Но багровое зарево от печей подсвечивало туман снизу, создавая иллюзию, что они карабкаются над бездонным, кипящим котлом лавы.

Элоди ползла на четвереньках. Решетка мостика впивалась в ее колени. Каждый порыв ветра грозил оторвать ее легкое тело от металла. Девушка зажмурилась, глядя только на грязные, скользящие по льду ботинки Эша впереди.

— Двести метров, — прохрипел Эш, оценивая высоту. — До узла связи еще метров семьдесят по вертикали.

Внезапно командир замер.

Его обостренные лихорадкой инстинкты, выкованные десятилетиями партизанской войны, взвыли об опасности. Это было не физическое ощущение, а логическое осознание несостыковки в уравнении.

Слишком тихо.

Да, вокруг выл ветер, а внизу гудел завод. Но в непосредственной близости от них не было ни одного патрульного дрона. Не было сканирующих лазеров. Система безопасности самого важного ретранслятора Скайнета в Европе не могла быть настолько слепой на подступах к своему сердцу.

Эш опустился на колено, подняв здоровую руку в предупреждающем жесте. Берг мгновенно