Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Время остановилось.

Элоди выронила лом. Он со звоном упал на решетчатый пол. Она посмотрела вниз, на окровавленные хромированные пальцы машины, торчащие из ее грудной клетки. Боли не было. Был только внезапный, пронзительный холод.

Инквизитор с лязгом выдернул руку. Девушка медленно, как сломанная кукла, осела на колени перед разбитым щитом генератора.

Берг, лежащий в луже собственной крови в нескольких метрах от них, закричал. Этот крик был страшнее всего, что когда-либо слышал Париж.

Эш, приходя в себя от удушья, приподнял голову. Его мутный взгляд выхватил картину, которая навсегда отпечатается в его выжженном мозгу. Элоди, умирающая на полу, и Инквизитор, возвышающийся над ней.

Но машина не учла одну деталь.

Элоди, падая, не пыталась зажать рану. Она использовала свою последнюю секунду жизни, последнюю вспышку угасающего сознания для того, чтобы выполнить приказ командира.

Ее окровавленные, слабеющие пальцы вцепились в пучок синих, светящихся кабелей внутри разбитого щитка.

Она посмотрела на Эша. В ее угасающих карих глазах больше не было страха. Там была та самая надежда, о которой она говорила в катакомбах.

И она с силой, рванув всем своим падающим телом, вырвала оптические магистрали с корнем.

Снопы ослепительных искр брызнули во все стороны. Генератор помех взвыл, словно раненое чудовище. Фиолетовое пульсирующее свечение мигнуло, стало невыносимо ярким, а затем с громким, тяжелым хлопком погасло.

Купол электромагнитных помех над Европой рухнул.

Инквизитор замер, его процессоры фиксировали катастрофический системный сбой на всем континенте.

Элоди медленно закрыла глаза и упала на ледяной пол. Она больше не дышала.

Эш стоял на коленях. Его сердце было мертво, но ярость, вырвавшаяся из глубин его души, была ярче любой плазмы. Он посмотрел на Инквизитора. Охота не была закончена. Он не уйдет с этой башни, пока не превратит этого хромированного бога в груду металлолома. Эфир был чист, Коннор мог слышать. Теперь им оставалось только одно.

Умереть так, чтобы Скайнет захлебнулся их кровью.

Глава 32

АКТ II: ГОРОД КОСТЕЙГЛАВА 32: ЖЕРТВА

Европейский Театр Военных Действий

Франция, Париж, Первый ярус Эйфелевой башни

2029 год

Время — это иллюзия, которая разрушается в моменты абсолютной травмы.

Для Эша секунды после того, как фиолетовое свечение генератора погасло, растянулись в густую, вязкую вечность. Тишина, обрушившаяся на смотровую площадку башни, была противоестественной. Исчез сводящий с ума электромагнитный гул, вибрировавший в зубной эмали. Исчезло чувство постоянного, невидимого давления на барабанные перепонки, от которого шла кровь из носа.

Купол помех над Европой рухнул.

Но цена за эту тишину лежала на ледяном, решетчатом полу в трех метрах от командира.

Эш, задыхаясь, опираясь только на здоровую правую руку, пополз к Элоди. Его мозг, отравленный сепсисом и лихорадочным бредом, отказывался принимать визуальную информацию. Он видел, как стальная рука Инквизитора пробила девушку насквозь. Он видел, как брызнула кровь. Он слишком хорошо знал анатомию и геометрию таких ранений — с пробитым сердцем и разорванными легкими не живут.

Он подполз к ней, оставляя на изморози смазанный, блестящий кровавый след от собственных коленей.

Элоди лежала на боку. Ее глаза были закрыты. Губы приобрели мертвенно-синий, почти черный оттенок на фоне меловой бледности лица.

— Нет… нет, девочка, только не ты… — прошептал Эш, дрожащими, перепачканными в копоти пальцами касаясь ее ледяной шеи, пытаясь нащупать сонную артерию.

Пульс был.

Слабый, нитевидный, прерывистый, как азбука Морзе в сильную грозу, но он упрямо бился под тонкой кожей.

Эш замер, не веря своим чувствам. Он резко, забыв о вспышке ослепительной боли в собственной искалеченной левой руке, перевернул девушку на спину и разорвал остатки ее изодранной зимней куртки.

То, что в горячке боя и в тусклом свете Эш принял за руку терминатора, вышедшую прямо из ее груди, оказалось оптической иллюзией кошмара. Рука Инквизитора действительно пробила ее рюкзак насквозь. Но на пути стальных, заостренных фаланг Т-800 оказался предмет, не поддающийся легкому разрушению.

Титановый армейский кейс с жестким диском.

Смертоносный удар машины пришелся точно в центр сверхпрочного футляра. Скайнет не смог уничтожить секрет своего собственного конца. Титан выдержал доли секунды — ровно столько, чтобы отклонить кинетический вектор удара. Металлическая рука терминатора со скрежетом скользнула по корпусу диска, прорвала ткань куртки и прошла по касательной вдоль ребер Элоди. Фаланги из гиперсплава вырвали огромный кусок плоти на боку и сломали три ребра, но не пробили грудную клетку и не задели сердце.

Кейс был страшно деформирован, на нем зияли глубокие, блестящие борозды от пальцев Инквизитора, но он всё еще был цел. Диск внутри спас ей жизнь.

Но Элоди всё равно умирала. Из глубокой, рваной раны на боку толчками, в такт слабому сердцебиению, выходила густая кровь, мгновенно замерзая на ледяной решетке пола красными кристаллами. У нее начался травматический пневмоторакс — воздух со свистом всасывался в рану, сжимая пробитое легкое.

— Берг! Аптечку! — заорал Эш, его голос сорвался на хрип, отразившись от стальных балок.

Командир вцепился в края раны Элоди голыми, грязными пальцами, пытаясь механически пережать пробитые сосуды. Кровь заливала его руки, обжигая своим уходящим теплом.

— Берг, мать твою, ты слышишь меня?!

Но гигант не ответил.

В другом конце огромной смотровой площадки, в абсолютной темноте, куда не добивал свет от плавильных печей снизу, яростно искрило.

Инквизитор не был уничтожен. Вырвав оптические магистрали генератора голыми руками, Элоди вызвала локальное короткое замыкание колоссальной мощности. Сотни тысяч вольт ударили в эндоскелет Т-800, стоявшего в самом эпицентре дуги. Чудовищный электромагнитный удар перезагрузил его нейросеть, парализовав всю гидравлику на долгие сорок секунд. Машина рухнула на пол, содрогаясь в аппаратных конвульсиях.

Но эти спасительные секунды истекали.

Красные визоры во мраке снова вспыхнули. Сначала тускло, неравномерно, затем набирая свою смертоносную, абсолютную, пронзительную яркость. Изнутри хромированного черепа донесся сухой, нарастающий щелчок перезагружающихся реле. Процессор восстанавливал приоритеты.

Машина медленно, с жутким, леденящим кровь скрежетом искрящих суставов, начала