Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан

Т-800 повернул голову. Его оптические датчики зафиксировали, что ретранслятор отключен. Купол помех снят. Миссия защиты инфраструктуры провалена на 50 %. Теперь в его алгоритме оставалась только одна, абсолютная, ничем не сдерживаемая директива. Полная, тотальная зачистка биологических единиц и изъятие носителя информации. Устранение любой ценой.

Терминатор тяжело шагнул вперед, вытянув металлическую руку. Он потянулся к своей плазменной винтовке, валяющейся на покрытом изморозью полу в двух метрах от него.

Он не успел.

Из тьмы, с оглушительным, первобытным, нечеловеческим ревом вырвалась огромная фигура.

Берг.

Гигантский пулеметчик, чьи ребра были сломаны предыдущим ударом Инквизитора, чье лицо превратилось в маску из свернувшейся крови, сажи и пота, не искал укрытия. Он не искал путей отхода. Смерть Оксаны в соборе Кале, гибель Хлои в катакомбах Парижа, смерть Кирана, а теперь и вид лежащей в луже крови Элоди сломали в нем последние, тонкие предохранители инстинкта самосохранения.

Это был уже не солдат. Это был аватар чистой, дистиллированной мести. Голем из плоти, движимый только одной задачей — уничтожить металл.

Берг бросился на Т-800 с такой скоростью и массой, что задрожали клепаные стальные перекрытия эйфелевой башни. В его руках не было огнестрельного оружия. На бегу он схватил с пола обломок толстой, двухметровой чугунной трубы, оторванной недавним взрывом охлаждающего контура. Труба весила не меньше сорока килограммов.

Гигант взмахнул этой трубой, как легкой бейсбольной битой, вложив в удар всю инерцию своего разогнанного двухсоткилограммового тела.

Сталь врезалась в плечевой сустав Инквизитора за миллисекунду до того, как хромированные пальцы сомкнулись на рукояти винтовки.

Звук удара был похож на лобовое столкновение двух грузовых железнодорожных вагонов. Снопы ослепительно белых и желтых искр брызнули во все стороны, осветив искаженное яростью лицо Берга. Удар был такой колоссальной кинетической силы, что чугунная труба в руках человека просто согнулась пополам с визгом рвущегося металла, а идеальный, сбалансированный Т-800 оторвался от земли. Терминатор отлетел на три метра назад, врезавшись спиной в неработающую, высокую серверную стойку.

Стойка сложилась с оглушительным грохотом, погребая инфильтратора под лавиной искореженного алюминия, пластика и битого стекла.

Берг не дал ему опомниться ни на секунду. Он отбросил согнутую, бесполезную трубу, издав утробный, булькающий кровью рык, и прыгнул прямо на груду острых обломков, придавив терминатора всем своим весом.

Его огромные, покрытые застарелыми мозолями и свежими ожогами руки вцепились в гладкий хромированный череп Инквизитора. Берг пытался оторвать голову машины голыми руками. Мышцы на его бычьей шее и плечах вздулись так, что, казалось, сейчас лопнет грязная кожа. Он уперся коленом в грудную пластину Т-800, отрывая его голову от пола.

Т-800, чья гидравлика всё еще искрила после замыкания, ответил с безжалостной машинной эффективностью.

Стальная рука инфильтратора, похожая на клещи экскаватора, сомкнулась на горле Берга. Вторая рука, со скрежетом пробив пластик серверов, вонзила свои заостренные фаланги в бок гиганта, пробивая широчайшие мышцы и с тошнотворным скрипом скользя по ребрам.

Берг харкнул густой кровью прямо в горящие красные визоры терминатора, но хватку не ослабил. Он не чувствовал боли. Он чувствовал только металл, который нужно было уничтожить, даже если это будет стоить ему жизни.

— Бери ее, командир! — прохрипел Берг сквозь сдавленное сталью горло. Он сжал челюсти так, что треснули зубы. Кровь струилась из его рта, заливая холодное лицо машины. — Уводи ее! Я его удержу! Уводи!

Эш смотрел на эту бойню титанов широко раскрытыми, лихорадочными глазами. Берг выигрывал для них секунды, расплачиваясь за каждую из них своей собственной кровью и плотью. Гидравлика Т-800 была рассчитана на поднятие тонн груза; рано или поздно она сломает Бергу шею, просто смяв позвонки в крошку.

Но эти секунды были у них. И они стоили дороже золота.

Эш развернулся к Элоди. Он вытащил из подсумка Оксаны, который инстинктивно забрал с собой еще в катакомбах, последний, помятый тюбик армейского гидрогеля. Он выдавил всю вязкую субстанцию прямо в открытую, свистящую рану девушки. Гель зашипел, мгновенно кристаллизуясь на морозе и смешиваясь с кровью, образуя жесткую, воздухонепроницаемую полимерную корку. Кровотечение замедлилось, пневмоторакс был временно купирован.

Девушка с судорожным, болезненным свистом втянула воздух. Ее обмороженные веки дрогнули.

— Эш… — прошептала она, ее глаза блуждали по стальным балкам над ними, не в силах сфокусироваться. — Темно…

— Слушай меня, Элоди! — Эш прижал свое серое, покрытое испариной лицо к ее лицу, его голос был резким, как пощечина, приводящим в сознание. — Диск цел. Он спас тебя. Ты жива. Но если мы останемся здесь, мы умрем. Поднимайся!

Внезапно воздух вокруг них ожил.

Это не был звук шагов Скайнета или рев турбин Летающего Охотника.

Уничтоженный генератор помех открыл окно в радиоэфире. И теперь, в этой мертвой, очищенной от цифрового мусора зоне, встроенная в куртку Эша старая, потрепанная рация Сопротивления, молчавшая неделями, зашипела чистой, неискаженной статикой.

А затем сквозь статику пробился голос.

Сначала это были обрывки фраз. Английская речь. Далекая, искаженная отражениями от ионосферы, с сильным эффектом эха, но абсолютно, кристально ясная для их тренированных ушей.

«…внимание всем уцелевшим… говорит штаб Тех-Ком… Лос-Анджелес…»

Элоди широко распахнула глаза. Шок и адреналин вывели ее из пневмоторакса. Она вцепилась слабыми, дрожащими пальцами в воротник Эша, пытаясь приподняться.

«…мы внутри центрального контура… периметр Скайнета полностью отключен… реакторы Ядра остановлены… Повторяю, Ядро остановлено… Мы победили…»

Голос диктора на другом конце Атлантики сорвался на ликующий, сумасшедший крик. На заднем фоне сквозь шипение динамика был ясно слышен рев тысяч людей, стреляющих в воздух, плачущих, обнимающихся. Это был звук окончания тридцатилетней войны. Звук триумфа, ради которого они все родились в грязи и умирали под гусеницами. Звук того, что человечество выжило.

Скайнет в Америке пал.

В глазах Элоди вспыхнули слезы. Облегчение было таким огромным, что она забыла о пробитом боке.

— Он сделал это… — прошептала она, улыбаясь окровавленными, синими губами. — Коннор победил… Эш, ты слышишь? Мы свободны, Эш…

Но лицо командира «Вангарда» не выражало ни капли радости. Оно было маской чистого, леденящего ужаса.