Няня из черного дома - Вон Чангён

Ой, должно быть, мой взгляд вызвал некоторое недопонимание. Я решила ответить им более-менее будничным тоном:

– Дело не в этом… Просто вино я до этого никогда не пробовала.

Супруги на мгновение застыли, словно их заморозили, и тут же одновременно расплылись в широчайшей улыбке. Меня поразило, насколько искренней была их реакция. Хозяйка запищала: «С ума сойти!», а директор с отвисшей челюстью вытаращился на меня, не в силах поверить в услышанное.

– Еще бы, эти глаза так и искрятся трезвостью. Только не говори, что ты настолько невинная душа, что даже в ночной клуб ни разу не ходила?

Пока хозяйка говорила, я лишь продолжала хлопать глазами. От шока рот Со Помсу раскрылся еще шире, а шире, казалось, было невозможно.

– Ты что, правда была примерной студенткой?

На самом деле я была ходячей катастрофой, но, несмотря на мою эксцентричность, крупных проступков за мной не числилось, так что совсем уж плохой меня не назовешь.

Губы директора как-то странно задергались, и он пробормотал:

– В клуб мы тебя, конечно, не потащим, но вина, к счастью, налить тебе перед сном можем.

– И правда. Впервые в жизни попробуешь хоть что-то вместе с нами, в этом доме, и мы тебя отпустим.

Супруги переглянулись и прыснули от смеха.

– Хотя бы так справедливость восторжествует, – добавила хозяйка.

Все здесь было для меня непривычным. И устройство дома, и автоматические ворота, и лужайка, и тапочки, и конверт с деньгами. Только печенье, совершенно не вписывающееся в это пространство, было мне знакомым. Это место без конца преподносило новый опыт. Казалось, что в будущем оно надолго сохранится в моей памяти наряду с благодарностью.

Меня учили своевременно выражать благодарность и раскаяние. Но красноречием я не отличалась, все ходила вокруг да около и выдавала слова-паразиты вроде «ну» и «вот», пока супруги не отрывали от меня своего пристального взгляда.

– Большое вам спасибо за многогранный и ценный опыт, который вы мне подарили.

В ответ они закивали с яркой улыбкой. Я подумала, что отлично выразила свою мысль. Движения хозяев стали гораздо мягче, вслед за ними смягчилось и мое сердце.

– Для нас тоже честь. Ведь мы вместе проводим эти мгновения, – заметил директор, достав большие бумажные стаканчики.

Точнее, это были стаканчики из незнакомого мне материала, внешне напоминающего бумагу.

– У нас здесь нет специальных бокалов под вино. Мы все пьем из этих стаканчиков.

Такой крутой подход. Способность людей жить согласно элементарным правилам, препятствующим возникновению каких-либо проблем, может вызывать только уважение. Пускай кто-то пьет макколли[9] из винных бокалов или добавляет виски в протеиновый коктейль – если он никому не вредит, это не имеет никакого значения. Однако за пределами этого дома люди, связанные подобными элементарными правилами и неотступно им следующие, наоборот, видятся в чужих глазах пустышками.

– Знаешь, вино в этих стаканах становится только вкуснее, особенно красное. Уж поверь на слово.

Вместе со стуком расставленных хозяйкой стаканчиков послышался хлопок пробки, привычным движением откупоренной директором. Звук этот показался мне даже милым. Со Помсу перевернул пробку, поднес к носу и глубоко вдохнул. А затем с довольным лицом выдохнул, покачав головой.

Он протянул пробку и бутылку мне. Я, следуя его инструкциям, по очереди понюхала их.

– Ну как? Почти как парфюм, да? – поинтересовалась хозяйка.

Я же инстинктивно сморщилась.

– Этот запах…

Супруги смотрели на меня полными надежды глазами. Но я совершенно не умела притворяться, что в чем-то разбираюсь.

Я сделала глубокий вдох и, как обычно, прямо описала свои ощущения:

– Не может быть, чтобы это было вкусно…

Директор и его жена коротко взглянули друг на друга, а потом от души рассмеялись.

Я пробовала вино впервые в жизни, и оно представилось мне отдельным маленьким миром. В этом мире существовали и цветы, и земля, и деревья; вкус был одновременно сладким, острым, соленым и кислым, а структура – мягкой, но при этом плотной. Я пыталась распробовать его так, как меня только что научили, хотела глубже прочувствовать его вкус, и с каждым глотком вино ощущалось по-разному. На какое-то время я даже про еду забыла – только вино и прихлебывала. Его аромат даже жалко было «запахом» назвать. Мир так несправедлив: почему только взрослые могут прикоснуться к такому напитку?

Директор внимательно наблюдал за моей дегустацией.

– Кажется, вам, моя хорошая, вино нравится даже больше мяса.

– Просто его аромат… невероятен.

Я сделала еще один глоток, и вкус снова стал другим. Не поймешь, то ли вкус действительно каждый раз ощущался по-разному, то ли изменялись мои рецепторы. Благодаря этим людям расширялось не только мое вкусовое восприятие, но и горизонт моих мыслей.

Супруги выглядели довольными.

– Как удачно я его принес.

– Впервые пробует вино, да еще и бордо. Твои юношеские вкусы теперь далеко в прошлом, дорогая.

– И правда, – со смехом согласился директор.

Я посмеялась вместе с ним, не до конца понимая, что такое «бордо», пока сам он смотрел на меня так, словно снимал кожу с куриной ножки. Размышляя над тем, как выразить им свое уважение, я пришла к мысли, что интересующие меня вопросы будут гораздо лучше невнятных звуков стыда.

– Как у вас получается управляться с такой компанией?

Супруги посмотрели друг на друга, затем снова уставились на меня с улыбкой. Директор подался вперед и спросил:

– «Такой» – это какой?

Вопрос столь внезапный, что я даже опешила. В голове вдруг стало пусто. Хозяйка нахмурила лоб, бросив лукавый взгляд на мужа, тот же тихо усмехнулся и, приобняв ее за плечи, сказал:

– Главная задача – найти в партнере родственную душу.

– Боже, что за мерзость.

Вопреки своим словам хозяйка легонько похлопала мужа по руке.

– И все дело в людях, конечно же.

Они смотрели на меня так, будто я должна была понять смысл этих слов. Я молчала, и хозяйка продолжила:

– Слышала про игры «Троецарствие»[10] или «Цивилизация»[11]?

Я покачала головой, и она кивнула, будто знала, что так и будет.

– Все люди оцениваются по определенным параметрам. Сначала их делят в соответствии с базовым набором характеристик, затем им поручают подходящую для них работу и назначают в подходящее каждому из них место.

Что? Хоть я и кивала головой, но в душе сказанное меня все-таки смутило. Я, наоборот, считала, что синергия между людьми возникает тогда, когда к людям относятся по-человечески. Эти слова, по моим ощущениям, никак не вязались с тем, как директор и его супруга относились ко мне до сих