Няня из черного дома - Вон Чангён

От подушки и одеяла, как и от вина, тянулся незнакомый мне аромат. Честно говоря, я не причисляю себя к чистюлям, скорее я из тех, кого успокаивает исходящий от постели слабый запах собственного тела перед сном. Обычно я бы всю ночь проворочалась из-за странных тактильных ощущений и запаха, но сейчас вопреки этому дискомфорту мои глаза без конца слипались.

Может, все дело в алкоголе? Я впервые чувствовала опьянение: хоть выпито было не так уж и много, но сонливость навалилась жуткая. Сам этот дом – безопасное место, так напоминающее неприступную крепость, а рядом находятся те, кто признает меня и дарит чувство защищенности. От этих ощущений мое тело начало медленно поглощаться кроватью. Рот, глаза, затем и вся голова постепенно утонули в глубине подушки. Быть в безопасности оказалось так приятно.

Супруги закрыли дверь без лишних слов. Окруженная запахом и мягкостью белья, я лежала в чужеродной темноте, не осознавая даже течения времени. Ничего же, если я усну? Стоило только подумать об этом, как я тут же погрузилась в сон, не сумев побороть тяжесть век.

* * *

Меня разбудил глухой стук. Кажется, мне снилось что-то очень ностальгическое, но в памяти сон почти не отложился. Я даже не могла сообразить, во сне или наяву услышала тот звук. Глаза мои были все еще закрыты, но я почувствовала, как по мне, разрезая тьму, скользнула полоска света.

Даже с открытыми глазами в комнате царила кромешная тьма. Мне захотелось в туалет. Надо было сходить до того, как лечь спать. А я уснула, не умывшись и не почистив зубы. У меня и возможности-то не было: супруги добродушно повели меня в комнату, и я спокойно последовала за ними. Теперь четко ясно одно: если бы я оказалась в менее безопасном месте, мне бы стоило проявить осторожность в отношении вина. Уж слишком оно вкусное, а потому может навлечь беду.

Я встала с кровати и пошарила рукой в поисках рюкзака, но его нигде не было. Точно помню, что положила его рядом с худи, но теперь там пусто. Внезапно из-за спины полился свет. Следуя глазами за его движущейся полоской, я осмотрела комнату. Рюкзака и след простыл. Неужели я оставила его на кухне? У меня даже не было возможности узнать, который час, поскольку телефон остался в сумке.

Я хотела открыть дверь, но она не поддалась. Я поворачивала ручку в форме буквы Г, дергала за нее, тянула – все без толку. С трудом отыскав выключатель, я нажала на него, но свет не включился. Если бы не позднее время, я бы уже позвала на помощь, но сейчас стояла одна в тишине и в темноте, совершенно сбитая с толку, не зная, во сне нахожусь или наяву.

Тяжелое гудение звоном отдалось в ушах. Вибрация усилилась, и дверь задребезжала сама по себе. Стук, скрип и другие механические звуки смешались воедино и сильно резали слух. Шум исходил не только от бьющегося в моей груди сердца. Топот ног, грохот открывающихся и закрывающихся дверей, завывание ветра – все смешалось в единый гул.

Я сидела на полу, когда полоска света снова очертила комнату. Свет этот проникал внутрь сквозь маленькое, менее пятидесяти сантиметров в высоту и ширину, окно. Я резко очнулась.

Это ведь второй этаж.

Окно располагалось гораздо выше уровня глаз. Я протянула руку и с трудом коснулась его, но открыть не смогла. Тут обрушился грохот, будто кто-то начал катать по полу шарики, нет, скорее огромные валуны. Послышалась череда ударов, а между тем сквозь окно снова проникла полоска света, только на этот раз она двигалась абсолютно хаотично. Интервал и направление ее каждый раз менялись. Словно кто-то пытался выследить меня.

Раздался вопль. Где-то вдалеке закричал ребенок, и я тут же подскочила, как пружинка, метнулась к двери и снова стала дергать за ручку. Дверь по-прежнему не поддавалась, лишь немного гремела. В отчаянии я заколотила по ней ногами. «Хёгу! Хёгу! Все хорошо! Не переживай, твоя воспитательница… в общем, я приду к тебе!» – прокричала я. Даже дверь в свою комнату открыть не могла, но продолжала уверять Хёгу, что с ним все будет хорошо. Что же там творится? Хёгу, я иду к тебе. В этот раз во что бы то ни стало я справлюсь. Лиам! Нет… Хёгу!

Внезапно ручка со скрежетом дернулась. Все еще ничего не видя в темноте, я полностью сосредоточилась на приоткрывающейся скрипучей двери. Заняла выжидательную позицию. Дверь медленно отворилась. Внутрь проник бледный оранжевый свет. Я с силой сжала кулаки. Напрягла ноги, при этом расслабив поясницу и плечи, встала в стойку и затаила дыхание. Я не стану прятаться. Решительно приду на помощь Хёгу.

За дверью в бледном оранжевом свете, будто призрак, возникла тень, очень маленькая тень. Расслабив кулаки, я напрягла глаза и постепенно разглядела силуэт – им оказался Хёгу. Я с облегчением выдохнула. Мне показалось, что я наконец пришла в себя.

Дверь открылась, но мальчик по-прежнему молчал. В тишине мы глядели друг на друга. И тут Хёгу включил в комнате свет. Лампы на потолке залили светом комнату, выявляя четкие линии наших лиц. Я на мгновение сощурилась и, впустив воздух в легкие, с трудом открыла рот:

– Хёгу, с тобой все хорошо?

Глаза его сверкнули. Внимательно изучив меня, он спросил:

– Ты не плакала?

Вопрос был настолько не к месту, что я растерялась. Подумала, может, он так беспокоится обо мне. В голове крутилось множество мыслей: вдруг я еще не проснулась, вдруг это все еще сон?

Мальчик внимательно изучил мое лицо и, так и не дождавшись моего ответа, пробубнил про себя:

– Хм, да нет, не похоже. И почему говорят, что плакать нельзя? Все люди ведь плачут.

О чем вообще речь? Сказанное им настолько не имело смысла, что мне показалось, будто мое сознание опять успело отключиться. Сейчас явно не время для подобных разговоров…

Я пыталась найти подходящие слова, но тут Хёгу заговорил снова:

– Чем ты вообще тут занималась?

– Ну, я была в комнате…

Он выглядел таким спокойным, что мои тревоги вмиг улетучились и на их место пришел стыд.

Я выдержала паузу, чтобы перевести дух, и спросила:

– Ты никаких странных звуков не слышал? Крик, например… Или, может, свечение видел…

– Да, был какой-то странный звук.

– Правда? Получается, мне