Няня из черного дома - Вон Чангён

– Дружеские отношения, выгодные связи, школьные знакомства, землячество и прочая ерунда полностью исключаются.

– Все эти мелочи лишь мешают управлению.

Пускай эта мысль звучала логично лишь в некоторой степени, почему-то я все равно продолжала неопределенно поддакивать.

– В «Троецарствии» персонаж с максимальными боевыми навыками – это Чжан Фэй. А с максимальным интеллектом?..

– Чжугэ Лян? – предположила я, решив, что вопрос адресован мне[12].

– В точку! Именно он. Что и ожидалось от нашей воспитательницы. Вот и мы разработали похожую систему. Формулу даже. Теперь занимаемся консультацией, пользуясь этой формулой.

– Распределяем человеческие ресурсы, прямо как в симуляторе. Ха-ха.

Неужели именно так стоит относиться к персонажам игры? Мне даже стало стыдно: как странно, должно быть, я выглядела раньше, когда испытывала сочувствие к героям романов. Мне казалось, что я такая же, как все, но оказалось, что это совсем не так.

От мыслей о прошлом меня начало клонить в сон. Или, наоборот, сонливость породила воспоминания о прошлом… Может, поэтому взрослые, когда выпьют, всегда начинают говорить о былых деньках, а потом отрубаются? Внезапно мысли стали разбегаться в разные стороны. Наверное, в этом тоже виноват алкоголь…

Прошлой ночью мне совершенно не спалось, и я и подумать не могла, что от вина меня будет так сильно клонить в сон. Я прилагала неимоверные усилия, чтобы держать открытыми так и норовившие закрыться глаза.

– Госпожа воспитательница, кажется, уже хочет спать, – заметил директор.

Неужели это так заметно? Хотя да, на этом этапе любой бы заметил.

– Сегодня первый день… а я ничего не делала… лишь ела да развлекалась…

– Ой, ну что ты. Сегодня наш последний день.

– Даже Иисус в свой последний день жизни побывал на пиру.

– Верно, даже приговоренных к смертной казни в последний день хорошо кормят.

Супруги встали и начали убирать со стола. Я тоже встала, чтобы помочь, но они лишь отмахнулись от меня. Я уселась обратно. От нечего делать уткнулась носом в опустевший стаканчик. Терпкий запах еще не успел развеяться и только сильнее нагонял на меня сонливость. Струйка вина, что бежала по краешку стакана, казалась такой красивой и естественной. Ужасно жаль, что придется его выкинуть.

И вот я все сидела и смотрела на то, как они прибираются, как вдруг кое-что вспомнила.

– А Хёгу…

– Он сам себя развлекает. Лучше просто оставить его в покое.

– Мы же тебе говорили. Тебе нужно просто присматривать за ним.

Директор и его жена говорили как единый организм. Любой бы понял, что они супруги.

– Получается, мне даже делать ничего не нужно.

– Вовсе нет. Все совсем не так.

Они глядели на меня полными решительности глазами, и мне оставалось лишь кивнуть им в ответ.

– Может, закончим на сегодня? – предложила хозяйка с теплотой в глазах.

* * *

Если стоять лицом к длинному тоннелю, то слева буквой П будет располагаться кухня, а справа за углом – лестница, ведущая на второй этаж. Навеселе я поднялась по лестнице вслед за этими великодушными людьми.

– Чухэ, тебе можно только на второй этаж. Подниматься на третий и четвертый тебе ни к чему.

Со второго этажа я наконец смогла рассмотреть уходящую вниз гостиную. Отсюда она казалась еще просторнее, чем внизу. Одним взглядом можно было охватить и картины вдалеке, и диван, и окно. Глядя на все это, я испытала восхищение, несравнимое с тем, что я почувствовала, стоя внизу.

Где-то посреди коридора, вдоль которого тянулись перила, влево уходил еще один тоннель – там на углу располагалась ванная. Слева, в конце тоннеля, было гигантское окно, то самое тонированное, которое я заметила еще снаружи. На улице уже так стемнело, что за окном ничего нельзя было разглядеть.

Глядя на темный коридор, куда не проникал ни единый луч света, хозяйка сказала:

– Рядом с тем окном – комната Хёгу.

– Но туда лучше не соваться, – усмехнулся директор, посмотрев в ту же сторону.

– Ненароком зайдешь – сразу такой крик поднимается.

– Он самый настоящий король, понимаешь? Тиран.

Супруги, посмеиваясь, продолжали двигаться прямо по коридору, никуда не сворачивая. А я еле волочилась вслед за ними. В самом конце коридора находилась комната. Хозяйка толкнула дверь и подвинулась, чтобы уступить место мне. От подобной внимательности и заботы меня переполняла благодарность. Супруги встали по обе стороны от двери, отчего, проходя мимо них, я почувствовала себя ВИП-гостем.

Помещение было в два раза просторнее любой среднестатистической комнаты. В плане мебели здесь вполне удалось добиться минимализма: настенный стеллаж возле двери, по диагонали от него, на самом видном месте, – кровать, напротив кровати – окно, вырубленное в стене чуть выше человеческого роста, – вот и все, что здесь было. Черное постельное белье и покрывало того же цвета на фоне графитовых стен ярко отражали дизайнерскую концепцию этого дома.

На кровати, такой большой, что в нее легко можно было уместить сразу четверых, лежала красиво сложенная белоснежная одежда для сна. Я оставила свой рюкзак с худи на полке стеллажа и взяла в руки пижаму – супруги тут же закрыли дверь, не сказав ни слова. Вот насколько они проницательные люди.

В любой другой день я бы кое-как стянула с себя одежду и бросила куда-нибудь, но мне показалось, что в этом доме так делать не стоит, поэтому я аккуратно сложила ее на полке стеллажа. Пижама села на мне идеально, но я понимала, что она не моя, и не могла избавиться от странного чувства несоответствия, которое дарил мне незнакомый материал.

Переодевшись, я ненадолго присела на кровать, как вдруг послышался стук в дверь. «Войдите», – ответила я, и дверь отворилась – на пороге все так же стояли хозяева.

– Что-то случилось?..

– Нет, просто хотели проследить, как ты ложишься.

Мне даже на секунду показалось, будто я стала их приемной дочерью. От смущения я невольно опустила голову.

– Что вы, вам лучше…

– Скорее ложись. Ну же, – заныл директор, и я повиновалась.

Я легла в кровать, закуталась в одеяло до самого подбородка, и супруги выключили свет. По обе стороны от двери виднелось два размытых силуэта. Таких знакомых и наводящих тоску. Когда я училась в старших классах, мои родители точно так же заглядывали в мою комнату и выключали мне свет. То мгновенье теперь будто вновь ожило, и левую сторону груди сковало льдом. Супруги никак не могли знать о моих семейных обстоятельствах, и все же я без конца повторяла про себя: «Как хорошо, что я здесь оказалась». Хоть я и пришла сюда как няня, было такое чувство, будто нянчились на самом деле со мной.

Простыни