Между пулей и любовью - Владимир Григорьевич Колычев

— Рэм! — назвался «медведь», с высоты своего положения насмешливо разглядывая Викентия.

Улыбался как энтомолог, любующийся редкого вида бабочкой.

— И что?.. — Викентий сначала спросил, затем до него дошло, с кем он имеет дело. Неужели тот самый Рэм Каменев?

— Это моя земля, — Рэм кивком указал на самосвал с поднятым уже кузовом.

— Так это ты самодеятельность здесь устроил?

— Да морда одна наехала, сказал, что в асфальт закатаю. Не поверил. Пришлось закатать. Пышные такие похороны, да?

— О своих похоронах лучше думай!

— На моей земле веди себя хорошо, — нахмурился Рэм.

Взгляд его не подернулся льдом, но Викентию вдруг стало холодно.

Пахом неожиданно сдал в сторону, замахал руками, Викентий обернулся; со стороны рынка к ним спешил Артамон со своими бойцами. Разумеется, Рэм его заметил.

— Останови своих клоунов, а то мои парни с лопатами, — спокойно, без всякого волнения сказал он. — Закопают.

— Артамон пусть обождет, — промямлил Викентий, сглотнув слюну, чтобы смочить пересохшее горло.

Пахом с ним, водитель рядом стоит, Артамон подходит, бойцы у него, итого довольно-таки внушительная сила. Но увы, перед лицом Рэма Викентий чувствовал себя сиротливо. Вот уж точно не человек, а камень стопудовый.

— Артамон пусть отдохнет, — кивнул Рэм. — Если ты говорить хочешь.

— Вообще-то для этого у меня есть определенные люди.

— Отара подошлешь?

— А он что, не доходчиво объяснил?

— А разве я трогаю старый рынок? Насчет нового разговора не было.

— А это новый рынок?

— Пока нет, но все возможно.

— А разрешение на землю?

— Это наша земля, какое может быть разрешение? — удивленно повел бровью Рэм.

— Договор аренды, разрешение на строительство.

«И еще тысячи разных согласований», — пронеслось в воспаленному мозгу Викентия.

— У тебя этого нет, — усмехнулся Камень. — Мы за тебя не беспокоимся. И ты за нас не беспокойся.

— У меня все что нужно будет! — разозлился и вышел из себя Викентий.

— Как? Вопрос решается через начальника ТЭЦ. Но последнее слово за мной. А я тебе разрешение не дам.

— Ты даже не представляешь, с кем связался! — сквозь зубы процедил Викентий.

В ответ Камень лишь презрительно усмехнулся. Угрозы — оружие слабых, и очень обидно, что Викентий понимал это безо всяких подсказок.

— Что за дела? — Артамон лихо подскочил к нему, но на Рэма не бросился, глянул на него с опаской.

И на его бойцов покосился, которые, оставив асфальт, подходили к своему вожаку. Одно слово, и они всей толпой набросятся и на Артамона, и на Викентия. И кучу асфальта еще не разгребли, как бы под этой массой не оказаться.

— У вас свои дела, — сказал Рэм, в упор глядя на Викентия. — У нас свои. Наши дела с вашими не пересекаются. Полезете на нашу территорию, умоетесь кровью… Давай, братва, за работу! Асфальт стынет!

Он погнал своих бойцов к «КамАЗу», и сам пошел с ними. Ну да, точки над «i» он расставил, можно и дальше закатывать асфальтом чужую территорию, которая по закону улиц принадлежала ему. А это очень серьезный закон.

— Что такое? — спросил Артамон, обращаясь к Викентию.

— Это ты у меня спрашиваешь? — взорвался он. — Это я должен выяснять, что за беспредел здесь творится?

— Так я думал, это ты технику пригнал.

— И Теплоцентраль с лопатами?

— Ну, мы так особенно не смотрели…

— Тогда на хрена вы здесь нужны?

Викентий повернулся и рванул к машине. Водитель перегнал его, открыл дверь. Ульяна подала руку изнутри. Смотрит на него глазами преданной собачки, на все готова, лишь бы не наорал. А он мог. Хотелось душу отвести. Это же просто разрыв мозга какой-то. Викентий сам заплатил Рэму, чтобы он отстал от Артамона, а тот на эти деньги «распахал и засеял» землю, оставленную под пары. И теперь у бандита есть площадка, с которой он может вести торговлю. Так сказать, старый рынок не задыхается от притока покупателей, но динамика положительная, и местные бандиты сделали правильные выводы. И ведь к их логике не подкопаешься. С Отаром разговор был за старый рынок, о новом и речь не шла. Отар просто посмеется над Викентием, когда Рэм скормит ему свою логику. Лучше к Отару не обращаться, а то еще сильней к нему присосется. Но и на Артамона надежды нет. Ни рыба, ни мясо, ни пастух, ни овца, баран, одним словом.

— Не расстраивайся, все будет хорошо, — Ульяна положила руку на коленку. — Это всего лишь один из твоих проектов.

— Один из моих, — кивнул он, соглашаясь.

— И он не стоит ни одного седого волоска на твоей голове.

— Что?! — всполошился Викентий.

Ему всего тридцать два года, он еще слишком молодой для седых волос.

— Нет, ничего, — улыбнулась Ульяна. — Но будут седые волосы, если ты не успокоишься.

— Да я спокоен. Как удав, — кинул он.

Действительно, чего переживать из-за какого-то клочка земли? Сколько таких пустырей в Москве, деньги есть, связи тоже, значит, рынки еще будут.

— А ты чего так за этого козла хлопочешь? — спохватился Викентий.

Видел он, как Рэм смотрел на Ульяну, будь его воля, зверь трахнул был ее прямо на тротуаре. И она сама это знала, поэтому сейчас кокетливо потупила глазки. Как будто и не прочь перепихнуться с ним в своих пока еще только робких фантазиях.

— Не хлопочу я ни за кого! — вроде как искренне возмутилась Ульяна.

— Нет?

— Нет!

— И глазки никому не строила?

— Нет!!

— И не видела, как этот козел раздевал тебя глазами?

— Ну хватит!

— А он раздевал тебя!

— И что? Давно уже пора привыкнуть, что я нравлюсь мужчинам.

— Ты уже привыкла? Что эти мужчины трахают тебя? Глазами?

— Я смотрю, тебя это заводит, — усмехнулась Ульяна.

— Что?! — опешил он.

— Ничего!

— Я смотрю, ты знаешь толк в извращениях!

— К счастью, я учусь у тебя не только этому, мне, например, нравится, как ты ведешь свой бизнес. Как заботишься о своей маме.

— Это ты меня сейчас умыла? — истерично хохотнул Викентий.

Оказывается, это он ее извращениям научил. Может, это Ульяна сняла его за двести долларов, а не наоборот.

— Еще тебе нужно научиться владеть собой, — сказала девушка, смело глядя ему в глаза.

— И что бы я без тебя делал?

— Совал бы свою сардельку куда ни попадя!

— Что?!

Как ни крути, а Ульяна права. С ее появлением у него отпала потребность заглядывать под каждую юбку. Разумеется, интерес к женщинам не пропал, но к ним он теперь относился куда спокойней, чем раньше. Ульяна полностью его удовлетворяла, и это факт. Но в то же время никто не давал ей