Между пулей и любовью - Владимир Григорьевич Колычев

Брюнетка снова взвизгнула.

— Да закройся ты! — гаркнул на нее кто-то.

Ильяс, Дылда и Кайзер уже на месте, и остальные совсем близко. Рэм решительно открыл дверь в кафе, а там и Артамон, и Лапоть, с ними еще с полдюжины бойцов. За столом сидят, из глубоких тарелок что-то хлебают, борщом пахнет, водочка холодная в графинчике, по стопочкам разлита.

— Себя поминаете? — не останавливаясь, спросил Рэм.

Артамон понял, что бить будут сразу, без разговоров: вскочил, схватил свободный стул, попытался им ударить. Рэм перехватил стул на уровне головы и тут же ударил ногой — в промежность. Точно попал, Артамон сжал ноги, вытягиваясь в струнку. Какое-то время молчал, вращая глазами, только затем взвыл от боли, как будто слон над ухом заревел.

Лапоть рванул к Рэму, но его перехватил Вася. Заорал от восторга, размахиваясь для удара, рубанул мощно, тут же переключился на следующего. В толпу врезался Беляш, к нему присоединился Ильяс, Дылда. В кафе стало тесно, а народ все подходит. Новгородских уже уложили на пол, когда подоспела четвертая группа. Пятая, под началом Весельчака, шла вторым эшелоном, у кафе собираются, Жилу с его «быками» встретят.

— Камень, ты в натуре покойник! — скулил Артамон.

— У тебя что, яйца вытекли? — засмеялся Рэм.

— Договор у нас! Тебя теперь гадом объявят, вся Москва мочить будет!

— Гадом я тебя сейчас объявлю. Всей Теплоцентралью мочиться на тебя будем! — Рэм ногой прижал Артамона к полу и стал расстегивать ширинку.

— Не надо, извини!

— Что?!

Рэм приложил к уху ладонь, в недоумении глядя на поверженного врага. Он не ослышался, Артамон просит прощения? Да это же полнейший зашквар, нормальный пацан теперь на одном гектаре с ним не сядет…

— Так дела на делаются, — захныкал Артамон.

Рэм презрительно усмехнулся, глядя на него. И надо бы объяснить, что именно так и наказывают беспредельщиков, но Артамон теперь и близко ему не ровня, в падлу с ним разговаривать.

Он схватил за шкирку лежащего на полу Лаптя, с силой дернул, поставил на ноги, глядя в испуганные глаза.

— Почему людей к нам на точку не пускаешь?

— Это не я!

— Это ты! Потому что ты сейчас за главного! Артамон твой зашкварился, если ты не понял!.. Или понял?

— Да понял.

— Лапоть, не слушай его! — истерично пискнул Артамон.

— Я не Лапоть, сколько раз тебе говорить? — рыкнул на него Лапоть. — Семен я! Семен, понял?

— Слушай сюда, Семен Лапоть! — Рэм с силой тряхнул братка. — Не знаю, кто дал отмашку, но вы перекрыли мне кран, почему это никто не может торговать у нас на точке? Знаешь, что будет, если перекрыть воду в дом? Штраф будет. С вас штраф! Для начала две штуки бакинских!

— Так это… — Лапоть глянул на Артамона.

— У него деньги?

— Да.

— Так возьми!.. Или ты под зашкваром ходишь?

— Да нет.

— Ну!

Рэм оттолкнул Лаптя, тот подошел к Артамону, глянул на своих пацанов, которые смотрели на него косо, но со смирением, полез к своему боссу в карман, вытащил оттуда пачку денег, с одной стороны тысячная купюра с Лениным, советская, с другой того же достоинства, но с кремлевской башней, уже российская.

— Здесь только деревом!

— Двести шестьдесят рваных давай! — быстро посчитал Рэм.

Курс бакса немного просел, со ста тридцати четырех до ста тридцати, он это учел, потому как хорошо знал цену справедливости.

— Здесь только сто!

— Ничего, остальное на рынке отдашь. Через час подойду к тебе, покажу, кто будет торговать у нас, остальных забирай себе. И сто шестьдесят штук отдашь. Если нет, разгоним вас к черту! Ты меня понял?

— Да понял, понял.

— Ну тогда живи. Если сможешь, — фыркнул Рэм.

Из кафе он выходил, как будто на белом коне выезжал, с высоты своего положения и увидел брюнеточку в короткой юбке, может, она и показалась ему маленькой, не заслуживающей его внимания. А ведь смазливая, и ноги длинные.

— Ты чего здесь? — удивленно спросил он. — Домой давай, пока шакалы не очнулись.

«Тепляки» уходят, отмороженные остаются. Тот же Артамон взбесится, бросится за Рэмом, увидит дурочку, накинется на нее.

— Так я с вами! — девушка потянулась за ним.

— Куда с нами!

— Ну, отсюда…

— Вот я и говорю, давай отсюда!

— Может, с нами пойдешь? — Вася игриво обнял брюнетку за талию, увлекая ее за собой.

И она пошла, но при этом глядя на Рэма. Как будто за ним пошла, а не за Васей. Сделала несколько шагов, вырвалась из объятий, но из толпы не выпала.

— А ты откуда такая красивая? — спросил Вася.

— Отсюда, Белорецкая, дом сорок два.

— А зовут как?

— Лиля.

— Шить любишь?

— Шить?!

— У нас швейный цех свой, палатки шьем…

— Ну так я техникум легкой промышленности окончила, технология швейного производства… А вы за что этих уродов избили? — спросила Лилия.

Рэм чувствовал, что девушка обращается к нему, но даже не глянул на нее.

— Так за то, что они уроды!

— Набросились на меня…

— Так и мы можем наброситься, — засмеялся Беляш. — Вася хоть сейчас!

— А главного как зовут?

Лилия осторожно тронула Рэма за рукав. Он развернулся к ней, не останавливаясь, но скорость сбавил, и она влетела к нему в объятия. Дернулась, изображая испуг, но не вырвалась. Только голову назад откинула, чтобы смотреть ему в глаза. А смотрела зачарованно, как будто приворожили.

— Рэм я!

— Лиля!

— Я слышал.

Наконец до девушки дошло, что негоже обниматься с парнем на глазах у толпы, отстранилась от Рэма, юбку зачем-то поправила, как будто он шарил под ней руками. Пацаны стоят, улыбаются, одна шутка со стороны Рэма, и загогочут. Один только Вася хмурил брови, похоже, он сам положил глаз на Лилю.

— А у вас швейный цех? — спросила она, не сводя глаз с Рэма.

— Хочешь посмотреть?

— А можно?

Рэм кивнул, повернулся к девушке спиной, но Лиля нагнала его, пошла рядом. Под локоток его не взяла, но легонько, заигрывающе толкнула плечом.

— Вась, спроси, подружка у нее есть? — засмеялся Беляш.

— Да пошел ты! — огрызнулся Чумак.

Понял, что Беляш его поддел. Действительно, Лиля уже с Рэмом, самое время подумать о ее подружке, вдруг она такая же хорошенькая и сможет заменить утрату.

Лиля остановилась, осознав, куда ее ведут. Изрытая в далеком прошлом земля, длинная конструкция из бетонных плит, метра на полтора выше уровня не совсем засыпанного котлована, мостик из старых досок, трубы тянутся, провода.

— Что это?

— Пещера Али-Бабы, — улыбнулся Рэм. — Пока без сокровищ.

— Вы разбойники?

— Идешь?

Рэм не собирался уговаривать Лилию. Идет — пожалуйста, нет — скатертью дорога.

— Да!

Они