Между пулей и любовью - Владимир Григорьевич Колычев

Викентий должен был ее проучить, но Ульяна уже знала, как избежать наказания. И сама расстегнула пояс на его брюках.

Глава 6

Кузов поднялся, асфальт с шумом стек вниз, дым поднялся вверх, пацаны уже с лопатами. Каток на низком старте. Остался последний рывок, каких-то тридцать — сорок квадратов, и площадка под рынок готова. Даже немного асфальта останется, но ему, конечно же, найдут применение, на тропинку уложат, которая к бункеру идет, а то в дождь там все раскисает. Тротуар вдоль проспекта проложен, по нему можно пройти, но это крюк, а Рэм привык ходить напрямую.

— Атас! Менты! — крикнул Чиж, поднимая лопату, чтобы ее бросить.

— Какой атас?! — гаркнул на него Карапет. — Очко зашей, чтоб не играло!

С шоссе на отсыпанную щебнем дорогу свернул ментовской «уазик». Щебня мало, дорога низкая, поднимать полотно нужно, прежде чем в асфальт закатывать, но с деньгами пока туго. Кому надо, так доедет, а основной покупатель пешком пойдет, через проспект от станции метро даже ближе, чем до «старого» рынка. Немного, но ближе.

— Работаем, пацаны! — сказал Рэм, направляясь к машине.

И Чумак увязался за ним, как хвостик.

Хорошо, Беляш предложил бревном дорогу перегородить, а то бы «уазик» на полной скорости влетел в зону асфальта. Покрытие там уже твердое, ничего не будет, но ментовским машинам здесь точно делать нечего.

«Уазик» встал, бампером нависая над бревном, из машины вышел плотного сложения мужик в сером пиджаке, надетом на клетчатую рубаху, и патрульно-постовой полевке мышиного цвета, автомат на плече. Водитель остался в машине, открыл дверь, повернулся боком к баранке, выпростал ногу, достал сигарету, раздолбай. Рэм вышел на край площадки, остановился, вроде как нехотя наблюдая за процессией.

Мужик в сером пиджаке шел, смотрел на каток, патрульного больше интересовала толпа с лопатами. Идет, автомат на плече нервно поправляет. Фуражка все норовит соскользнуть с короткостриженой головы, только большие оттопыренные уши ее и удерживают. Интересно, каким ветром их сюда занесло? Неужели Верлинский связи подключил? Если так, то это какой-то мелкоплавающий банкир. Хотя подружка у него высший сорт, глядя на такую, не только слюнки можно пустить. Третий день уже, как она исчезла, растаяла как призрачный дым, но Рэм до сих пор под впечатлением.

— Да не бойся ты, никто вас не тронет! — обращаясь к патрульному, крикнул Вася.

Рэм кивнул. Они люди мирные, безобидные, если кошку там с дерева снять, это к ним.

— А никто и не боится! — «Пиджак» остановился, зачем-то расстегнул папку, хоть бы ксиву достал из внутреннего кармана пиджака.

Открывать корочки не стал.

— Уголовный розыск! Старший лейтенант Ермолаев!

— Партия любителей субботников. Председатель, — коротко и почти без иронии представился Рэм.

— А это у вас субботник?

— Не видишь, старлей, территорию облагораживаем.

— А каток откуда?

— Я бы сказал, что от верблюда! — раскинув руки, расплылся в улыбке Вася. — Но мы звонили, у верблюдов катков нет. Только бегемоты. И те закончились.

— Поэтому каток в дорожно-ремонтном управлении сперли?

— Не знаю. Пришли, смотрим, стоит. И плачет. Можно, спрашивает, поработаю с вами? Ну мы же не звери. Внебанный день!

Говорил Вася, но Ермолаев смотрел на Рэма.

— Субботник у вас? За чей счет?

— Какой счет, начальник? Там щебеночки подвезут, там асфальта насыпят, там в шинку пукнут. Мир не без добрых людей. И катков.

— Добрый каток придется вернуть.

Ермолаев выразительно глянул на своего спутника. Каток они, конечно, нашли, но попробуй установи угонщика. Криминалистов надо вызывать, отпечатки снимать, потом еще докажи, что «пальчики» угонщику принадлежат. В общем, геморрой.

— Да он сам уедет. Асфальт покатаем, почетную грамоту вручим, и пусть едет.

— Грамоту?

— Почетную. За общественно-полезный труд. А ты что, старлей, против мирового прогресса?

— Ну, прогресс тут у вас, я смотрю, налицо. Под рынок асфальт катаете?

— Ну, если вдруг кто-то захочет копеечку заработать, мы не против.

— Копеечку себе, рубль вам?

— А ты что, претендуешь на свою копеечку? — Рэм пристально посмотрел оперу в глаза. — Если претендуешь, скажи. Нам с ментами проблемы не нужны.

Хотел он того или нет, но менты — реальная сила, и вражда с ними ни к чему хорошему не приведет. В любом случае связи нужны, тем более что Весельчак уже начал пробивать райотдел, пацанов знакомых нашел, один участковым устроился, второй в патрульно-постовой, третий в ГАИ. Мелочь, а приятно.

— Будет рубль, поговорим, — уклончиво, но с интересом сказал Ермолаев.

— Рубль будет. Но потом. А каток вернем прямо сейчас. Ночью будет на месте.

— Вы за мировой прогресс, — усмехнулся постовой.

— И за мир во всем мире.

Менты уехали, Рэм достал сигарету, предложил Васе.

— И заметь, никого не колышет, кто разрешил пионерам строить детскую площадку, — вспомнив известный мультик, сказал он.

— Никто не разрешал, но Гена с Чебурашкой решили присоединиться, — усмехнулся Вася.

— Лишь бы Шапокляк нам карты не спутала.

— Зуб даю, Верлинский что-то мутит.

— Сможешь замочить его, если что? — Рэм резко глянул на Васю.

И улыбка слетела с его лица.

— Я всегда иду до конца! — сделав над собой усилие, сказал Чумак со всей серьезностью человека, определившегося с выбором на все.

А Рэму вообще деваться некуда, он сам поднял волну и не спрыгнет с нее, если даже его несет на острые скалы. И почему он должен бояться чужой крови, когда готов пролить свою? В бою с врагом выбор более чем скромный, или ты, или тебя. Есть еще третий вариант, когда погибают оба. А кто-то этого только и ждет.

— И нас будут давить, — кинул Рэм.

— А если Верлинский все-таки купит землю? — спросил Вася.

Пока расклад по новому наделу против банкира, пустырь, во всяком случае, часть его выделена для расширений пятнадцатой ТЭЦ. Начальник электростанции не уполномочен при этом сдавать землю в аренду, но любая сделка в обход него будет недействительной, такой вот замкнутый круг. А начальник станции живет здесь, в районе, дети его ходят в школу, обижать их никто не собирается, но жизнь им подпортить можно. Если отец пойдет против настоящего хозяина района. И хозяином этим должен стать Рэм. Заявка сделана, народная молва должна утвердить.

— Тогда ему придется иметь дело с нами напрямую. Никаких больше Отаров!

— И банкира к черту разнесем! Небанный день!

— А почему бы и нет? — кивнул Рэм.

Действительно, братва может превратить жизнь Верлинского в ад. Банкир, конечно, обратится за помощью к серьезным людям, и вот в этом случае важно стоять насмерть. Даже не за кусок пирога биться, а за свою честь. Война за чужое зовется захватнической, а за