Другая сторона стены - Надежда Черкасская

– Как я понимаю, вы не против ответить на несколько вопросов, – Паша явно был рад такому повороту событий, и теперь выглядел готовым точно дойти до победы в этой игре. Варвара Петровна кивнула.

– Я знаю, что вы у Надежды были, на Советской. Она-то мне и сказала, что периодически ходите и записываете разные местные истории. Так что я предполагала, что и ко мне заглянете. Как вас зовут?

– Павел. Если хотите, можно Паша, – сказал Захарьин.

– Полина, – сказала я.

– Варвара Петровна.

– Очень приятно. Но только если вас не затруднит… – начал Паша, но женщина махнула рукой.

– Не затруднит, конечно. Но у меня, правда, особенно не о чем спрашивать. Я ведь давно в городе живу – еще до войны уехала, так что многое могла позабыть, хотя до шестнадцати лет прожила здесь. Изредка приезжаю – Татьяну вот проведать, к примеру. Сейчас, правда, повод выдался печальный, как видите. Так что собеседник я, наверное, не очень интересный.

Тут Паша, видимо, решил хватать быка за рога и неожиданно выпалил:

– А про историю, которая случилась в доме Кологривовых?

Варвара Петровна несколько секунд помолчала, прежде чем кашлянуть и, пристально глядя на Пашу, уточнить:

– Про барышню Софью Николаевну и ее жениха Михаила Федоровича?

Павел очень живо закивал – я даже испугалась, что у него от такого энтузиазма случится сотрясение мозга. У него настолько сильно загорелись глаза, что мне даже показалось, будто они в который раз стали ярче и превратились из серых в голубые. Мне показалось интересным то, что Варвара Петровна как-то уж очень старорежимно назвала Софью барышней, но я решила подождать, будет ли этому какое-то объяснение.

– Это так просто не рассказать… – тихо произнесла Варвара Петровна, – моей бабушке эта история и эти люди были слишком дороги. К тому же, мне как-то не доводилось ее никому пересказывать. Татьяна – моя сестра, к ней приходили, спрашивали что-то, просили какие-то вещи и книги показать, но она, уж простите, немного безалаберная, как и ее бабушка – ту тоже Татьяной звали. Нас так и назвали в честь бабушек: Варвара и Татьяна. Они были родными сестрами и обе работали у Кологривовых горничными. Моя еще и поварихой была – и очень хорошей. Хотя…

Она посмотрела на небо – тучи стали еще темнее, и казалось, что вот-вот польет.

– Давайте в дом.

***

Внутри было чисто и довольно тепло. Варвара Петровна усадила нас за стол в кухне и бодро стала доставать из шкафов печенье и конфеты. Паша вытащил из-за пазухи свою коробку.

– Да уж, не надо было, – женщина махнула рукой, но больше ничего не сказала.

Пока она расставляла на столе вазочки и кружки, мы с Пашей заметили на ее руке красивое старинное золотое кольцо с большим красным камнем и, конечно, переглянулись. Должно быть, она заметила наши взгляды, а потому, завершив все приготовления и сев напротив, сразу же выдала:

– Барышня Софья Николаевна подарила это кольцо моей бабке. У Татьяны было другое – точно такое же, но с зеленым камнем.

– Было? – удивился Паша, – она его потеряла?

– Не совсем, хотя она к этому причастна. Я уже говорила вам, хоть и нехорошо так отзываться о своих родственниках, но Татьяна пошла в свою бабку. Та вместе с моей работала у Кологривовых, и, хоть и была хорошей девицей, иногда говорила, что видела –а это не всегда хорошо. Да и была немного себе на уме. Моя бабка была постарше и серьезнее. Барышня Софья Николаевна, упокой Господь ее душу, незадолго до своего исчезновения подарила им обеим кольца: Варваре с красным камнем, Татьяне – с зеленым. Обе подарили кольца нам, своим внучкам. Только моя сестра Татьяна почему-то все эти старинные вещи, фотографии и все прочее не очень ценит. Называет это мещанством, даже не совсем понимая, что это слово значит. В общем-то, она это кольцо отдала своей Ксюшке – та перед тем, как в город поехать, уговаривала ее разрешить поносить колечко. Девчонки – что с них взять. Вот и надела его, и вместе с ним и пропала. Теперь хоть бы тело нашли.

– Ну что вы так сразу… – промолвил Паша, – может, еще найдется живой и здоровой.

– Очень уж вы наивны, раз так думаете, – женщина пожала плечами, – тут все и так понятно, что живой ей не вернуться.

Мы едва заметно переглянулись – Варвара Петровна обладала железной выдержкой, раз могла говорить такие вещи совершенно твердым и спокойным тоном.

– Участковый и местные тут все прочесывают. Проверили каждый погреб и колодец, даже в леса ходили, но ничего не нашли. Что еще остается думать? Татьяна, конечно, не выдержала этого, слегла. Ксюшка – ее правнучка, и это уже не первая трагедия. Дочь у Татьяны рано умерла, так что она уже натерпелась. Теперь вот еще и это.

– Вы говорили, что Софья подарила вашим бабушкам кольца. Это был подарок по какому-то особенному поводу?

– Бабушка рассказывала, что она собиралась выходить замуж, но это вы и так знаете. Просто некоторые считают, что это был какой-то брак по расчету, как тогда периодически случалось, но нет. Отец Софьи действительно хотел, чтобы у нее сложилось с Залесским, но против воли дочери не шел. Но они вскоре и без его вмешательства очень полюбили друг друга, и на Рождество Залесский сделал предложение. Бабушка говорила, он был чистый ангел, она таких красивых мужчин никогда не видела ни до, ни после него. В Пореченске все девицы мечтали, чтобы он на них посмотрел, а их отцы сходили с ума, не зная, как его заманить к себе домой на обед. А он был красивым не только снаружи, но и внутри, и его все любили.

– А что насчет других людей, – Пашина рука летала по листкам блокнота, и диктофон с молчаливого согласия Варвары Петровны записывал то, что он не успевал писать, – у Софьи ведь были какие-то друзья из местных жителей?

– Она дружила с доктором, – Варвара Петровна кивнула, – он известная личность, в Омске в том числе. Тоже был такой молодой, веселый и добрый, он часто бывал у Кологривовых в гостях, а с ним захаживала одна ссыльная барышня. О докторе я знаю, что он умер в Омске в конце Гражданской войны, когда город уже взяли большевики, но умер своей смертью. А про ссыльную сказать не могу. Доктора я