Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

– Само собой,– сказал Клэй в трубку.– Уже выезжаем.

Нажав отбой, он буквально выпрыгнул из кабинки.

– Мы с Дэннисом будем ждать вас в мотеле,– сказал я.

Клэй похлопал меня по спине и схватил чек со стола.

– Обед за мой счет.

Мы с Мией запротестовали, но Клэй ничего не хотел слушать.

– Я ценю, что вы сюда приехали. Вам не обязательно было это делать. Но я послал сигнал о помощи, и вы примчались без лишних вопросов. Вы отличные люди. И я горжусь тем, что могу называть вас своими друзьями. Так что позвольте мне в качестве благодарности угостить вас всех обедом, хорошо?

Миа рассмеялась и даже зааплодировала. Дэннис поднял глаза от тарелки, а пара за соседним столиком обернулась, чтобы посмотреть, из-за чего весь сыр-бор.

– Это твоя «оскаровская» речь? – спросила Миа.– С ума сойти.

Клэй с улыбкой покачал головой, а затем направился к кассе.

Миа встала и потянулась, обнажив полоску татуированной кожи на уровне пупка.

– Давай выйдем на пару секунд,– обратилась она ко мне.

Велев Дэннису оставаться на месте, я последовал за Мией на улицу, где она сунула сигарету в рот.

– Не знала, что ты наговорил такое копам. Что именно ты видел в ночь пожара?

– Миа, это было сто лет назад…

– Брось, Джейми. Я обратила внимание на твое лицо, когда Ашида завела об этом речь. Что ты видел?

Что я видел? Сейчас, спустя двадцать с лишним лет, при ярком свете дня воспоминание казалось нереальным. Таким же, как старые призраки, которые все еще обитали в Черной Пасти.

– Не знаю. Его лицо изменилось. То есть мне кажется, что оно изменилось. Как будто внутри был кто-то еще, и этот кто-то пытался выбраться наружу.– Я вздохнул, чувствуя себя нелепо.– Во всяком случае, так я тогда подумал. Не знаю. В ту ночь произошло столько всего. Может, мне просто…– Я не смог закончить мысль.

– Поэтому ты его так боишься?

– Теперь уже не знаю,– вздохнул я, имея в виду, что больше не знаю, что реально.

– Он был обычным человеком, Джейми, и это были обычные фокусы. Ничего больше. Не позволяй мнимым воспоминаниям себя одурачить. Не бойся.

Прежде чем я успел что-либо ответить, из дверей закусочной появился Клэй и поспешил к водительской дверце своей «тойоты». Миа тоже села в машину. Мгновение спустя они уже катили по улице. Отражение солнца в заднем стекле напоминало гигантский ожог от сигареты. Они посигналили на прощание, и каждый помахал рукой из своего окна. Я стоял на обочине, глядя им вслед. Когда машина свернула к шоссе, я задержался еще на мгновение, пытаясь распутать клубок чувств, неожиданно образовавшийся у меня внутри.

В кармане завибрировал мобильник. Увидев несколько непрочитанных сообщений и пропущенных звонков от Эмили Пирсон, я почувствовал новый укол вины. Однако в данный момент у меня не было сил разбираться еще и с этим. Джин с тоником, выпитый на обед, еще плескался у меня в крови, пробуждая угрызения совести.

В закусочной было прохладно – работал кондиционер,– и я помедлил, наблюдая, как в дальнем конце зала Дэннис соскребает со своей тарелки остатки панкейка и отправляет их в рот. Рядом с доской объявлений, пестревшей визитками местных предпринимателей, рекламой автомоек и парикмахерских, стоял автомат по продаже жвачки. Я вытащил из кармана четвертак, опустил его в автомат и повернул рукоятку. По спиральному желобу скатился красный, как нос клоуна, шарик и выпрыгнул мне в руку.

На пустых столиках стояли чистые кофейные чашки. Направляясь к Дэннису, я захватил три и поставил их – вверх дном – на стол перед братом. Покончив с едой, он отодвинул липкую от сиропа тарелку и окинул чашки рассеянным взглядом.

Я проскользнул в кабинку и поднял красный шарик жвачки, зажав его между большим и указательным пальцами, а затем положил на стол между нами, рядом с кофейными чашками.

– Ладно, давай,– сказал я ему.– Попробуй меня одурачить.

В последний раз брат исполнял этот трюк, когда ему было девять. Однако теперь Дэннис взял шарик жвачки так, словно все происходило вчера, и положил его под одну из кофейных чашек – ту, что по центру,– а затем передвинул все три чашки. Совсем как тогда, не меняя их положения относительно друг друга. Он просто пошевелил каждую чашку, так что средняя, под которой был шарик, по-прежнему оставалась на месте.

Покончив с этим, Дэннис откинулся на спинку и опустил руки на колени.

Я поднял среднюю чашку.

Жвачки под ней не оказалось.

Я посмотрел на брата и встретил его пустой взгляд.

Затем я поднял две другие чашки. Под ними жвачки тоже не было.

– Ладно,– сказал я.– Это ведь просто трюк, верно? Тогда покажи мне, как ты его сделал.

Круглое лицо моего брата растянулось в гордой улыбке. На подбородке у него осталась полоска взбитых сливок, напоминающая восклицательный знак, однако Дэннис, похоже, ее не замечал. Он поднял большую руку и показал мне шарик жвачки, зажатый в ладони.

– Но я видел, как ты положил его под эту чашку. Ту, что по центру.

Дэннис протянул руку, поднял среднюю чашку и положил под нее шарик жвачки… а затем, гораздо медленнее, чем в первый раз, наклонил чашку ко мне так, что шарик на долю секунды скрылся из моего поля зрения. Когда это произошло, я увидел, как Дэннис спрятал шарик жвачки в ладони, а затем указательным и большим пальцами опустил основание чашки на стол. При быстром исполнении все выглядело так, будто шарик жвачки по-прежнему находится под чашкой. Но при замедленном повторе мне удалось проследить за манипуляциями брата. Он раскрыл ладонь и показал шарик.

– То есть ты вообще не клал его под чашку? Вот засранец! – Так просто, и тем не менее в детстве я был совершенно сбит с толку.– Тебе правда приснилась та мертвая девочка?

– Когда я ходил,– сказал Дэннис.

– Ты когда-нибудь видел во сне других детей?

– Да-а.

– Часто?

Он не ответил.

– Куда ты идешь, когда гуляешь во сне?

– Я пытаюсь найти.

– Найти что? Детей?

– Вход,– сказал он.

– Куда?

– В колодец,– ответил Дэннис. Его вилка проскрежетала по тарелке, и пожилая пара за соседним столиком опять неодобрительно покосилась в нашу сторону.

– Тебе не нужно ходить к колодцу, Дэннис. Колодец означает смерть.

Он снова улыбнулся мне и сунул жвачку в рот. Я сделал глубокий судорожный вздох. Тревога вернулась, и я не находил себе места. Что-то здесь было не так. Я оглядел закусочную, высматривая Сару и Майло Пэтчинов. Могут ли они забраться так далеко от Черной Пасти?