Другая сторона стены - Надежда Черкасская

– Поль, не тяни. Беги на базу, – коротко сказал он. – Все со мной будет нормально.

Но бежать я не собиралась, а через пару секунд выяснилось, что, в общем-то, уже поздно – за моей спиной послышались шаги, а потом мужской голос громким шепотом спросил:

– Эй, студенты! Это вы?

Комнату осветил луч еще одного фонаря – уже помощнее нашего. Мы с Пашей застыли, глядя друг на друга. Оборачиваться мне не хотелось.

– Ну, точно, вы, – голос показался знакомым, но это явно был не Болотов. Когда я почувствовала шаги совсем рядом с собой, мне все же пришлось сделать усилие и посмотреть на вошедшего, чтобы тут же облегченно выдохнуть. Им оказался не кто иной как участковый – лейтенант Соболев.

– А вы тут чего среди ночи забыли? – удивленно спросил он, наклоняясь к дыре в полу, – Здрасьте, Павел…как вас по батюшке?

– Романович, – ответил Захарьин.

– Павел Романович, а вы там что ищете?

– Да ничего, вот, решил порадовать девушку – показал акробатический пируэт, – усмехнулся Паша. – Но факир был пьян, и фокус не удался. Вернее, трезв, но результат остался тот же.

– А я тут решил дом обыскать. При свете дня Болотова не поймаешь, да и он не особо, я слышал, настроен на то, чтобы тут кто-то шарился. А проверить все надо.

– Ну, ваше счастье – я провалился в какой-то тайный подпол, и тут нет никого, кроме меня. Так что здесь можно не стараться. Но если вы мне поможете выйти на земную твердь, то я буду только рад. Полину я не прошу, потому что она меня не поднимет.

Соболев присел над дырой и, наклонившись, протянул туда руку, слегка оттеснив меня от созерцания всего процесса.

– Хватайтесь.

– Гран мерси, – откликнулся Паша, – хотя стоп, подождите, – тут послышался какой-то шелестящий звук, – а это что? Вот теперь тяните.

Через минуту Паша сидел на полу – кажется, он слегка вывихнул ногу, но Соболев, вероятно, владел еще и навыками оказания первой помощи, а потому после нескольких секунд манипуляций, Захарьин уже задвигался более активно. Когда он встал, оказалось, что он держит в руках стопку больших листов, которые, возможно, когда-то были тетрадью. На листах очень хаотично были расположены какие-то замысловатые рисунки, а свободные места вокруг них были исписаны кривым, почти детским почерком.

– А это еще что такое? – удивленно протянул Паша.

[1] Backstreet Boys – американская поп-группа, основанная в 1993 г. Пик популярности коллектива пришелся на 1990-2000-е гг., однако, они и по сей день выступают в том же составе.

[2] Ваучер – приватизационный чек, был введен в России в январе 1992 г. для запуска процесса передачи государственного и муниципального имущества в частную собственность. Ваучеры выдавались для обмена на акции приватизируемых предприятий. При этом, ваучер можно было покупать, продавать и обменивать как угодно и на что угодно, поскольку он был документом на предъявителя. Далеко не все граждане России вложили свои ваучеры в акции предприятий. Многие чеки были вложены в чековые инвестиционные фонды, некоторые – проданы, подарены, обменены и т.д., т.к. далеко не все люди были заинтересованы тем, чтобы вложиться в акции.

[3] Дока-хлеб – акционерная компания, существовавшая в 1990-е гг. Благодаря рекламе, приобрела широкую популярность в России, в результате чего многие вкладывали в нее свои сбережения. Взамен денег компания выдавала чеки на получение дивидендов, однако, в 1996 г. прекратила свое существование, а в 1997 г. была признана банкротом.

[4] Смотрите, эльдар! – фраза на языке квенья (искусственный язык, созданный Дж.Р.Р. Толкином). В его легендариуме является одним из двух основных эльфийских языков.

Неожиданный информант

Соболев недоверчиво воззрился на потрепанную тетрадь, которую Паша все еще сжимал в руках. Потом он посмотрел на свои наручные часы и со вздохом констатировал:

– Час ночи, господа. Так, вы мне будете нужны буквально на пять минут. Давайте-ка выйдем к машине, поболтаем, а потом я продолжу обшаривать дом.

– Что ж, сопротивляться мы вряд ли будем, да, Поля? – Паша взял меня под руку, и мы зашагали к выходу из дома.

Старый добрый уазик Соболева был наскоро припаркован на дороге возле дома. Снаружи как-то похолодало, и я машинально одернула на себе ветровку. Темный бархат ночного неба вдруг прорезала яркая полоса молнии, а вслед за ней сильно загрохотало.

– Кажется, все-таки ливанет, – поделился с нами мыслями участковый, открывая машину, и мы с ним согласились.

Спустя несколько секунд стало ясно, что шумно было не только из-за грома. Мы увидели, как к дому мчится, сверкая фарами, еще один автомобиль, только это уже явно был не кто-то из представителей власти. Соболев, уставившись туда, откуда к нам приближались незваные гости, быстро открыл заднюю дверь и втолкнул нас с Пашей в машину.

– Господи Боже… На пол и не двигайтесь, пока я не вернусь, – прошептал он, глядя в сторону приближающегося автомобиля. Он захлопнул за нами дверь, однако, два окна в машине были наполовину открыты, а потому мы могли слышать, что происходит снаружи.

Конечно же, времени на то, чтобы спрятаться аккуратно, у нас не было, и мы с Захарьиным упали в уазик как смогли, то есть, как два мешка с картошкой. С сидений, на которые нас толкнул Соболев, мы постарались аккуратно перебазироваться на пол, правда, места там было не так уж много. К тому же, Паша почему-то решил, что лучше всего будет, если он закроет меня собой от этого жестокого мира. Он стащил с себя олимпийку и накрыл ей нас обоих, при этом заботливо обхватив мои плечи своими руками.

– Интересно, они нас не увидели? – еле слышно прошептала я. Мне не было видно Пашу, но нам пришлось прижаться друг к другу ближе некуда, и он явно расслышал меня.

– Нет, – так же тихо ответил он, – мы стояли с другой стороны машины. Это явно братки Болотова подъехали. Спасибо Соболеву – понял, что нам с тобой весело не будет, если увидят.

За окнами автомобиля, тем временем, послышались шаги и голоса. Подъехавших к участковому явно было не меньше двоих человек. Они медленно вышли из машины и направились к Соболеву, который, в свою очередь, отошел подальше от своего уазика, очевидно, стараясь отвести беседу подальше от нас, притаившихся на полу машины.

– Вечер добрый, – раздался глуховатый голос, который точно не принадлежал участковому. Я почувствовала, что задрожала, а еще, что самое неприятное, у меня застучали зубы. Так бывало, когда я впадала в панику, и сейчас это было