Другая сторона стены - Надежда Черкасская

– Все, сегодня высыпаешься, – строго сказал Паша, – на объект приходишь на час позже – мы скажем Хвостову, что у тебя приступ аллергии или там еще что-нибудь.

– Ну уж нет, – я засмеялась, – я лучше днем после работы посплю.

– А потом сыграем в карты? – спросил Захарьин. – На дурацкие предложения?

– На дурацкие, пожалуй, сыграем, – ответила я.

Через пять минут показался участковый. Выглядел он явно довольным, а это означало, что он придумал, как прикрыть дыру в полу, если это вообще было возможно.

– Спустил в дыру ведро с раствором – оно там рядом на какой-то полке стояло. Раствор еще и затвердел, понятное дело. Так что пусть думают, будто это ведро навернулось, – поведал нам участковый. – Ну что, господа студенты, а теперь у меня к вам вопрос.

– Полагаю, вы хотите узнать, что мы делали там ночью? – спросил Паша.

– Не хочу вмешиваться в вашу личную жизнь, но вряд ли вы бы догадались пойти туда на свидание, – усмехнулся Соболев, поворачиваясь к нам.

– Господь с вами, – ответил Паша, – неужели я настолько ненадежно выгляжу, что кажется, будто могу повести девушку на свидание в темный заброшенный дом, полный страшных легенд?

– К тому же, мы не встречаемся, – вырвалось у меня.

– Кстати, да, – добавил Паша. – Такая вот грустная история.

– Эх, а мне-то показалось… – участковый улыбнулся. – Так зачем тогда вы здесь? Считайте, что это допрос, так что отмалчиваться нельзя.

– Ну… – протянул Паша, – вы только не смейтесь, но мы, вроде как, ведем расследование.

Участковый скептически смотрел на нас, наморщив лоб.

– Расследование чего именно? – вздохнул он. – Тут по какому только поводу их не проводили.

– Мы по поводу Софьи, – ответил Паша, – я, когда в первый раз приехал сюда в позапрошлом году, заинтересовался этой историей и не поверил в то, что Софья убила Катерину. Про остальные вещи, которые тут случились, я знаю, но они меня так не интересуют, как Софья, это убийство и ее исчезновение.

Взгляд Соболева посерьезнел, он внимательно выслушал Пашу, а потом несколько секунд молчал, прежде чем ответить:

– Знаете, а ведь не только вы так думаете. Просто как-то за всей этой нашей обыденной жизнью и ее проблемами кажется, что эта история уже быльем поросла. Но мне кажется, все, кто слишком сильно приближаются к этой тайне, рискуют попасть в какую-то плохую историю. Я тоже допускаю мысль о том, что Софья невиновна. Но вы все же будьте поосторожнее.

– Что вы имели в виду, когда сказали про риск попасть в плохую историю? Вы про мистику? – спросил Паша.

– Не знаю… – Соболев покачал головой, – я человек православный и суевериям не подвержен – это все от лукавого. Призраки эти и прочая чушь. То, что произошло с комиссаршей Болотовой и с теми пятерыми, которых убило током – ну так вспомните, что они все перед самой своей смертью сделали. Но другое дело, что и хорошие люди страдают. Мой прадед, Ангелина… – тут Соболев осекся и продолжать явно не собирался. По его лицу было видно, что он пожалел о том, что у него вообще вырвалось имя директрисы музея.

– Ангелина Николаевна? – удивленно воскликнул Паша.

– Ну да… – медленно протянул участковый. Мы выжидающе смотрели на него. Тогда он вздохнул, высунулся из окна машины и огляделся. А потом снова повернулся к нам.

– Она меня старше на три года. Они учились вместе с Болотовым в одном классе. Ангелина всегда этой историей интересовалась, как, впрочем, и Игорь. Правда, я думаю, что его, конечно, волновала судьба его бабки, а ее… скорее всего, та история с Софьей. В любом случае, Игорь в школьные годы часто забирался в дом, хотя он и стоял весь заколоченный. Его оттуда гоняли, да и мать его не одобряла то, что он там бывал. И тем не менее. А однажды так вышло, что он туда пришел, а там Ангелина. Что она искала – я не знаю, но в тот день, как сейчас помню, это было весной, в мае, по Поречью пролетела новость о том, что с Ангелиной несчастье. Она была в этом доме и сломала ногу – жуткий был перелом, да к тому же открытый, сама она была почти без сознания. Ее увезли оперировать в Омск, а когда она там пришла в себя, то рассказала, что пришла в дом посмотреть комнату, где жила Софья. Правда, там к тому времени от присутствия хозяйки уже ничего и не осталось. Так вот, очнувшись, она утверждала, что поднялась по лестнице на второй этаж, чтобы попасть в комнату Софьи. А когда спускалась оттуда, увидела в доме Игоря. Зачем он пришел, она не знала, но у них случилась перепалка. Игорь ей сказал, мол, делать тебе тут нечего, этот дом к тебе никакого отношения не имеет. А она ему ответила, что это вообще не его дело, а бабка его – проклятая безбожница, и пусть он убирается подобру-поздорову. Игорь разозлился и столкнул ее с лестницы. Потом оказалось, что что-то там у нее не так срослось, и с тех пор – ну, вы знаете…

– А Болотову за это что, ничего не было? – удивленно воскликнул Паша.

– Не знаю… – Соболев пожал плечами, – там как-то это все умудрились замять. Игорь всячески отрицал, и у него даже алиби какое-то было – местные пацаны доказывали, будто он у кого-то из них был дома в тот момент и вообще не мог находиться здесь. В конце концов, все списали на то, что у Ангелины случилось какое-то помутнение: болевой шок, потом наркоз, ну и вот, привиделось.

Мы с Пашей сидели молча, не в силах хоть как-то прокомментировать услышанное. С одной стороны, случиться и правда могло что угодно, и даже видение под наркозом вполне могло иметь место, однако, Ангелину мы знали, и она нам нравилась, тогда как Болотов был не слишком приятен. В тишине мне казалось, будто я слышу мысли Паши, который думает точно так же, как и я.

– Поэтому я вас понимаю, – Соболев закивал головой, – эта история с Софьей вызывает вопросы. Много вопросов. Почему Софья, которую, по записанным и услышанным рассказам старожилов, в целом, в Пореченске тогдашнем все любили, могла убить невесту брата? Откуда вообще взялась сама эта Катерина Седельникова?

– Так ведь написано, что она племянница акцизного чиновника, который к тому времени, как она сюда приехала, умер, – ответил Паша.

– Не просто умер, – загадочным голосом сказал Соболев, – а был зарезан на большой дороге, прямо на