Другая сторона стены - Надежда Черкасская

– Тише, Поля, – прошептал Паша, а потом внезапно коснулся губами моей щеки. Я замерла и возмущаться не стала, хотя и не совсем понимала, почему он выбрал именно этот способ, чтобы успокоить мою стучащую челюсть. Но мой озноб начал сходить, и через пару секунд я начала постепенно успокаиваться. Разговор за окнами, тем временем, продолжался. Голосов Соболева и того, кто его поприветствовал, правда, совсем не было слышно. Вместо этого переговаривались двое других. Я подумала, что, должно быть, их в той машине было трое, и участковый отошел побеседовать подальше с тем, кто с ним поздоровался.

– Че там такое, Жека? – спросил один из голосов. Его обладатель явно был не очень доволен тем, что его выдернули среди ночи ехать в сторону особняка.

– Да Игорь как-то углядел, что здесь кто-то ошивается, – бросил второй и, судя по звукам, сплюнул на землю, – он сразу был против того, чтобы сюда студентов подогнали. Думает, что они могут захотеть сюда залезть.

– Да нафиг оно им надо? – задумчиво протянул первый, – днем тут под дождем работают, еще и ночью тащиться?

– Не знаю, Кирюха, – ответил второй, – но Игорю не нравится тот, который патлатый. Он историк или типа того.

– И че ты думаешь, он станет сюда ночью шляться? – с сомнением спросил Кирюха.

– Да фиг его знает. Ты ж знаешь Игоря – у них всю жизнь с бабками проблемы были, последний хрен без соли доедали. А тут поперло, вот он и беспокоится за все, к чему руку приложил. До этого дома вон докопался. Снес бы его уже нафиг, тем более, сам знаешь, что там с его бабкой случилось. А Игорь все думает, что она ему тут какую-то великую загадку оставила – полдома уже перерыли, и нет нифига!

– А чего она могла ему тут оставить? У самой не было ни черта, кроме нагана и кожанки. Да и подготовиться она бы не успела, чтобы что-то оставить.

– Да кто бы знал. Но он недоволен тем, что его бабку отовсюду здесь поубирали. Раньше на доме табличка висела, мол, здесь жила коммисарша такая-то, борец за интернационал и пролетариат, почетный воинствующий безбожник поселка, ну и так далее. В музее ее фотка на почетном месте висела. А теперь бабки везде и след простыл. Говорят, музейная директриса постаралась, ну эта, хромая. И еще говорят, что у Игоря с ней какая-то темная история в юности была.

– Встречались, что ли?

– Ну ты башкой хоть думай, какой встречались? Они терпеть друг друга не могут. Не знаю, что там было, но фигня какая-то произошла. Так что он не очень доволен тем, что она здесь музеем управляет. А еще студенты эти.

– Ну одна девчонка ничего так, – протянул тот, которого назвали Кирюхой.

– Блондинка? – откликнулся Жека, – ага, нормальная.

– Да я про вторую вообще-то, – отозвался Кирюха.

– Да ну тебя. Я ее видел тут пару раз – вечно натянет капюшон и уткнется в стену со шпателем. Как мышь какая-то.

– Много ты мышей со шпателями видел? – загоготал Кирюха. Жека рассмеялся вместе с ним.

Все эти откровения и домыслы мы с Пашей слушали, затаив дыхание и совершенно не шевелясь. Горячая ладонь Захарьина покоилась на моей щеке, и мне от этого было намного легче переносить происходящее.

Через несколько секунд послышались шаги – кажется, к машине возвращался Соболев со своим собеседником. Теперь я понимала, что это был не кто иной, как Болотов. И чего ему в такое время не спится?

– Ну ладно, Витек, спасибо тебе за службу, – голос Болотова звучал очень дружелюбно, – а то мы сидели с парнями, как вдруг увидели возле дома свет какой-то странный. А это ты патрулируешь.

– Ну да, – неопределенно ответил Соболев, – Времена такие – надо внимательнее быть.

– Ты это, когда там снова на поиски Ждановой поедешь? Когда мужиков будем собирать?

– Да хоть завтра. Хотя тут уже все обшарено – а толку? Времени уже прошло много. Кто-то там говорил, что девочка загулялась, но теперь это уже точно не вариант.

– Да уж… – сочувственно протянул Болотов, – Ну завтра тогда заезжай, что ли. Поможем по-братски.

Вскоре Болотов и его друзья сели в автомобиль, послышался рокот мотора, и они унеслись в темноту. Через несколько мгновений дверь нашего убежища открылась, и участковый скомандовал:

– Можно выдохнуть.

С пола поднялись две невероятно помятые и растрепанные фигуры. Мне показалось, что мои волосы, собранные в хвост, сбились в один сплошной колтун, а Паша со своими распущенными и вовсе выглядел так, будто его ударило током.

– Они еще и нас обсуждали! – прошипел он, сдерживая смех, – меня назвали патлатым.

– Меня вообще мышью, – сказала я, отряхивая ветровку от пыли, которая накопилась на автомобильных ковриках, – так что тебе еще повезло.

– Патлатый и мышь. Мы назовем так нашу фолк-рок группу, – провозгласил Паша, – Будем выступать на ХИшках и все такое. А теперь серьезно… что вам сказал Болотов? – спросил он у участкового.

Соболев смотрел в зеркало заднего вида – машина Болотова уже давно скрылась, но, очевидно, он хотел убедиться в том, что никто не возвращается.

– Так, я сейчас вернусь, – откликнулся он, – надо еще раз сбегать в дом, чтобы скрыть улики.

– Улики? – удивилась я.

– Ну, вообще-то Павел Романович буквально двадцать минут назад пробил собой пол, – усмехнулся Соболев, – и у строителей завтра могут возникнуть вопросы. А в остальном, прекрасная маркиза…

Через десять секунд участковый уже был в доме. Я подумала о том, как хорошо, что Болотов с друзьями не подумали лезть туда по темноте, и решили довериться тому, что наговорил им Соболев. Кстати, что он им все-таки наговорил?

Оставалось только ждать.

– Я тебя не сильно придавил? – поинтересовался Захарьин. Я замотала головой.

– Все нормально. Ты меня даже успокоил. Я иногда в таких странных ситуациях впадаю в панику.

Я хотела было спросить Пашу, что у него за странный способ успокаивать, и можно ли это назвать поцелуем в щеку, но не решилась. В конце концов, он явно не имел в виду ничего плохого.

– Тут сложно не запаниковать, – Паша кивнул, – особенно когда тебя так резко толкают. Кстати, я, между прочим, даже эту тетрадь почти не помял.

Я уже успела забыть про Пашину неожиданную находку, однако, она все еще была здесь – он продемонстрировал тетрадь, которая торчала из внутреннего кармана его олимпийки.

– Готова расшифровывать? – с улыбкой спросил он, – Правда, уже завтра, наверное… Прости, больше я тебя таскать по ночам никуда не буду.

– Вообще-то я сама напросилась, – справедливо отметила я, – могла бы спокойно спать в своей