От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи - Анатолий Самуилович Салуцкий

Лидия Ивановна негромко рассмеялась, сделала глоток чаю.

– Дмитрий, опыт чтения лекций у меня немалый, и я пришла к выводу, что излагать суть дела в линейной последовательности – отнюдь не лучший вариант. И, если по-честному, намеренно подбросила вам наживку. Ну, вы и заглотнули.

– Однако…

– Не обижайтесь, мой дорогой. Цель моя в том, чтобы вы лучше усвоили сказанное. Взять Степана Разина. Он с боярами-дворянами воевал, но на основы строя не покушался, сам царствовать хотел, срезать слой служивых и сесть на их место мечтал. С исторической точки зрения многие множества, немерено-несчитано, чёрных и красных сотен представляли допетровскую Русь. И те и другие враждебно восприняли реформы Петра, после которых Россия раздвоилась на дворянскую империю и мужицкое царство, на гладко бритый, в лосинах высший свет и бородатое, в тулупах простонародье. Две России и говорить-то стали на разных языках – в петербургских салонах в моду вошёл французский. – Сделала паузу и снова твёрдым голосом, словно гвоздь по шляпку забила, подытожила: – Размежевание сплочённых красных и чёрных сотен с петербургским прозападным слоем стало основой русских противостояний, в разных формах длилось три века и, пройдя сквозь толщу лет, привело ко второй в прошлом столетии гражданской войне. Иные объяснения сталинского тридцать седьмого года – что-то вроде исторического маскарада, заблуждения ума.

Переваривая услышанное, Кедровы молчали долго.

Купив дом на Алёшином бугре, Уля и Дмитрий под вечер, после неусыпных дачных трудов, порой – вопреки возрасту – в обнимку сидели на любимой лавочке, откуда открывались глазу вселенские просторы. И в полёте воображения размышляли о вечном. Жизнь потихоньку налаживалась, споры-разговоры о постройке нового дома согревали душу. Оживало и Батурино: прошлый год кто-то, по слухам, бизнесмен средней руки, купил здесь участок, и слухи о состоятельном новосёле отозвались ремонтом дороги – где угрожала пробуксовка, песок накрыли крупным гравием. Для легковушек накладно, камень из-под колёс терзает днище, зато просёлок стал всепогодным. И Кедровы, чутко ощущавшие температуру политического момента, понимали, что исподволь начала обустраиваться вся Россия – гостья права, русский медведь выходит из спячки. На дальнозорком Алёшином бугре эти ипостаси текущей жизни, рождая подъём настроений, сливались во что-то единое, нераздельное, и Ульяна с Дмитрием, устремив взгляд в распахнутое пространство, пытались угадать контуры завтрашнего дня. Увы, тщетно – размах фантазий оборачивался призрачными иллюзиями. Но слушая Лидию Ивановну, они начали смутно осознавать, что глубокое понимание прошлого – не официальной истории, а потаённых подвижек народного духа – позволит заглянуть в будущее.

Наконец Ульяна сказала:

– Лидия Ивановна, на нашем Алёшином бугре вы словно сшиваете пространство и время. Но пока непонятно, по меньшей мере, одно: почему я наследница красных сотен, а Дима – петербуржец.

– Боже мой, как вы сильно сказали! Сшить пространство и время! Знаете, это очень интересная формула. Она гораздо шире, чем география и история, это, если хотите, нечто сакральное, ключ к разгадке превратностей народных судеб и духовного странничества, подсказка по части исторических аномалий. Сшить пространство и время! Мощно сказано, Ульяна! И изящно… А на ваш вопрос обязательно отвечу. Обуздание русских крайностей – тема столь важная, что в ней нельзя оставлять пробелов. Тут уж воленс-неволенс. – Посмотрела на часы. – О-о, уже шесть. Через часок надо выдвигаться к Терентию, чтобы предупредить о ночлеге.

Ульяна всполошилась:

– Лидия Ивановна, извините, я в кастрюльном царстве постряпушками увлеклась и запамятовала. Вчера сюда пожаловали двое мужчин, представились отцом и сыном, путешественниками, просились на ночлег. И я отправила их к Меланину. Не исключено, он их пустил на две ночи – до завтрашнего автобуса. Может быть, вам у нас постелить?

– Это неожиданность, да… Но у Терентия в августейших покоях места всем хватит… Однако же, на всякий случай надо бы поспешать. Дмитрий, будьте любезны, достаньте из машины мой саквояжик с постельными принадлежностями.

Ох уж эти сюрпризы повседневного быта! Явившееся внезапно беспокойство о ночлеге тревогой повисло над столом, было уже не до разговора на высокие темы, даже чай не допили. Лидия Ивановна, поблагодарив за гостеприимство и пообещав вернуться к разговору в следующий раз, собралась быстро. Но Ульяна всё же настояла, что проводит её до Меланиных, – мало ли… Вдруг придётся вернуться?

9

Встреть Алёну на улице, Кондрат не признал бы внучку – всего полгода не виделись, но она преобразилась: в дверях квартиры он увидел статную молодую женщину в тёмно-зелёной юбке плиссе чуть ниже колена и светло-зелёной кофте с напуском. На шее приметный оранжевый платок с большим узлом на груди, лицо в умеренной, но внятной «боевой раскраске». В сознании Кондрата внучка значилась как застенчивая девушка, входящая в возраст, но перед ним стояла – да, именно молодая женщина, уверенная, знающая себе цену.

На полшага сзади – мужчина с растрёпанной вьющейся шевелюрой, в руках букетик белых гвоздик.

– Здравствуй, дорогой деда! Давно не навещала, но знаю, что ты в добром здравии. – Алёна чмокнула в щёку. – Я предупреждала, буду не одна, это Валерий Трофимович Фильчагин.

Прошли в гостиную, где был накрыт стол для чаепития, и восседавшая за ним Зинаида, расцеловавшись с внучкой, объяснила гостю:

– Вчетвером у нас разместиться можно только за столом, вдобавок намечался пятый собеседник – Никита, младший брат Алёны. Но сегодня он не смог прибыть. А приглашать гостей за пустой стол – не в наших правилах.

Фильчагин с укоризной глянул на Алёну, и та взяла вину на себя:

– Бабуля, это моя оплошность. Валерий Трофимович предлагал взять торт к чаю, да я отсоветовала. – Хихикнула. – Думала обойтись фуршетом, а вы банкет затеяли, только рябчиков в сметане не хватает. От вас просто так не вырвешься.

Само собой, Кедров начал застольный разговор дежурно – с вопроса о подготовке диплома. И, получив небрежный ответ «Никаких проблем!», пошёл глубже:

– А перспективы трудоустройства? Зарплатные ожидания?

На этой теме Алёна забуксовала. Сначала сообщила своему спутнику, что Кондрат Егорович – человек старых правил и мыслит прежними категориями, когда студентов «распределяли». Потом принялась сбивчиво излагать деду жизненные планы, которые сводились к поиску заказов от модельных агентств.

– На дизайнеров по тканям нынче спрос. А у меня, деда, – постучала пальцем по лбу, – идей полна коробочка, есть и ситец, и парча. Глядишь, и придумаю что-то вроде чёрного платьица ар-деко. Пробьёмся… Без шума и пыли, не вставая на мегакаблы.

– Что за мегакаблы? Что за ар-деко?

Алёна рассмеялась:

– Ты этого не изучал, деда. Маленькое чёрное платье в стиле ар-деко придумала Шанель – теперь это классика. А мегакаблы – дешёвый тусовочный жаргон, очень высокие каблуки.

– Экстравагантная, однако же, ты дама, – покачал головой Кедров и принялся задавать нудные, порой повторные вопросы, побуждая внучку к обильному словотечению. Назидательно