Загадочное происшествие в Мидлшире - Дарья Эпштейн

пересыпая чай в чашу побольше и заливая водой. — Скорее всего, это ключ от маленького домашнего алтаря либо от исповедальни. Я бы советовал вам поговорить с нашим священником, он сможет рассказать вам несравнимо больше. Но я думаю, что это, скорее, алтарь. Знаете, здесь, в Мидлшире, не было преследований за веру. Я имею в виду тех, что с грубым финалом. Но отступление от той религии, что исповедовал король или королева, не поощрялось. Потому многие молились у себя дома, за закрытыми дверьми, и домашние алтари после молитвы запирались на ключ. Снаружи это выглядело как самый обычный шкаф. Но внутри стояли фигурки святых, свечи, ладан… В некоторых старых домах они сохранились. Один, я точно знаю, есть в пекарне «У Бекки». Она когда-то была частью особняка, а потом его то ли разрушили, то ли просто выкупили. Бекки, владелица, сможет рассказать вам больше. Но я не советую вам покупать у нее кофе. Если, конечно, вы не поклонник экстремальной кухни.

Сонни серьезно кивнул:

— Спасибо. Значит, это не может быть ключом от какого-нибудь сундука, например?

— Сундука? Нет. Определенно, нет. Сундуки редко бывают воротами в рай.

— Ну, зависит от их содержимого, — хмыкнул Сонни.

Уизерман вежливо улыбнулся и передал Сонни крошечную пиалу. Тот аккуратно взял ее двумя пальцами и с опаской глотнул. Морщинки на его лбу разгладились.

— А ведь это вкусно!

Маленький часовщик с гордостью кивнул.

Мистер Стивен Си шел по лесу. Его добротные сапоги, которые так понравились Гасу Бушби, вонзались в грязь со звонким чавканьем. Звук был чуждым весеннему лесу. Здесь ходили осторожно, не торопясь, прислушиваясь к прозрачной тишине и собственным мыслям. Лес не привык к спешке. Для нее он еще толком не проснулся и мог простить суету только мальчишкам и мелким зверькам, что, с его точки зрения, было одним и тем же.

Мистер Си шагал размашисто, широко раскачивая руками. Его шейный платок сполз за спину и теперь развевался за ним, как маленький парашют.

Впереди замаячило что-то желтое. Мистер Си остановился и вгляделся. Шума техники не было слышно, рабочий день уже закончился, но режиссер точно знал, что пряталось там, за деревьями. Он дал себе пару минут, чтобы отдышаться, а потом развернулся на девяносто градусов и пошел в сторону дороги. То, что он искал, тоже было желтым, но не таким заметным.

Всего лишь тонкая линия в коричневом лесу. Он и сам толком не понимал, зачем ему нужно было это увидеть, ведь там не осталось ничего, кроме разрытой земли. Но Стивен знал, что если не придет, это будет свербеть у него в мозгу и отвлекать от работы. А работа была самым важным в его жизни. Когда-то его помощница прислала ему картинку из детской книжки. На ней был силуэт человека и то, из каких элементов он состоит. В оригинале 80 % силуэта занимала вода, но помощница зачеркнула это и приписала: «Мысли о работе». Над картинкой она вывела заголовок: «Из чего состоит Стивен». Тогда он посмеялся. А потом она вышла замуж за одного из актеров, и тот на свадьбе пошутил, что Стивен упустил великолепную женщину. В тот момент до Стивена дошло, что картинка была с печальным подтекстом.

Он пошел дальше. Теперь ему приходилось подниматься в горку, и он сильно запыхался. Тяжелое пальто давило на плечи и мешало идти. Подол уже сильно испачкался, и режиссер подумал, что в этих местах, пожалуй, стоит перейти на короткую ветровку. Вскоре он нашел то, что искал.

Действительно, просто яма в земле, и над ней — желтые линии полицейского ограждения. Неужели скоро все выяснится? Вот так быстро? Но ведь именно этого он и хотел, верно? Найти ответы. Сейчас, стоя перед ямой, из которой недавно извлекли скелет, он вдруг понял, что, возможно, совсем не готов их получить.

Весна постепенно вступала в Мидлшир. Мокрая, холодная, но прекрасная тем, что неизменно приходит. В садах и на обочинах потихоньку появлялась первая зелень. Яркие головки мать-и-мачехи вспыхивали золотистыми огоньками в сыром от дождей грунте, перемигиваясь с капризным английским солнцем. В сточных канавах журчала вода и, пробежав через всю деревеньку, впадала в неторопливую черноводную реку. Здесь уже безумствовали лягушки. Их кваканье заглушало даже звук проезжавших по дороге автомобилей.

Длинноволосая девушка в черном платье сидела на берегу и зажимала уши руками. Платье было мокрым. Девушка была русалкой. Ее губы шевелились, повторяя одно и то же слово.

— Эй, Джейн! Джейн!

— …ква, — в сотый раз сказала Джейн и подняла голову.

По склону спускалась Сьюзан. При ней был большой пакет.

— Ответ на мои молитвы! Пришел кто-то живой! — воскликнула русалка.

— Судя по тому, что я услышала, ты молилась лягушачьим богам, — улыбнулась Сьюзан.

Джейн поморщилась.

— Вот ты смеешься, а они просто сводят меня с ума. День и ночь, почти без перерыва, и никуда от них не спрятаться! Если бы здесь был Ричард, я бы попросила его увезти меня подальше и оставить возле какого-нибудь безлягушачьего ручья. А без Ричарда и в этом вечно мокром платье мне даже не сбежать. Невозможно быть незаметной, когда с тебя капает и все вокруг тебя покрывается плесенью.

— Понимаю тебя, — посочувствовала Сьюзан. — Я передам ему твой привет, когда увижу. И в следующий раз принесу тебе беруши.

— Бер… что?

— Такие затычки для ушей. Увидишь. Я, на самом деле, пришла к тебе по делу. Думаю, это тебя немножко отвлечет. Ты не против посидеть в беседке?

— Куда угодно, только подальше отсюда, — пробурчала Джейн и вытянула ноги из воды.

Пока они поднимались, Сьюзан рассказала Джейн о том, что происходило в замке. Русалке потребовалось время, чтобы понять, что такое кино, ведь при ее жизни существовал только театр, да и тот добирался до Мидлшира довольно редко. Но благодаря дружбе с Ричардом, который не только занимался фотографией, но и постоянно о ней говорил, она смогла более-менее разобраться, что такое эти движущиеся картинки.

— И ты не беспокоишься, что все это происходит в твоем доме? — нахмурилась Джейн, усаживаясь на скамью. — Это, должно быть, ужасно шумно!

Сьюзан пожала плечами:

— Ну, это все-таки не совсем мой дом. То есть он мне принадлежит, да, но настоящий дом — тот, где я прожила всю жизнь. Меня, скорее, беспокоит, что бы сказал об этом старый лорд Диглби.

— Если ты имеешь в виду того, кто не был ужасным снобом, думаю, ему бы это понравилось. Джеймс Диглби был хорошим. А второй бы уже явился, если бы ему было до этого дело.

— Я надеюсь, что ты