Загадочное происшествие в Мидлшире - Дарья Эпштейн

меня все. Ты не насытился деньгами и должностями, ты, грязная бесстыжая…», — так, тут непонятно… «сожрать и мою душу». — Э-э-э… Здесь можно что-то сделать? Нет? Ладно, дальше… «Принадлежало лишь мне. Не… не справляюсь? А нет, не сломаюсь. Оставляю… Ты найдешь их… Да где же? Пятно… позор… Прощай». — Подписи нет.

Они помолчали.

— Тот, кто это писал, был абсолютно уверен, что адресат догадается, от кого записка, — сказала Сьюзан. — Знаете, это очень похоже на предсмертное письмо сумасшедшего.

— Или того, кого довели до сумасшествия, — согласился Дропс. — Например, обанкротили. Или лишили имущества обманным путем.

— Деньги и должности… — протянул Сонни. — Мне кажется, это, скорее, про бизнес.

— Да, но… Что такое ты можешь оставить тому, кто у тебя все отобрал? — протянула Сьюзан. — И зачем?

Дропс громко хлопнул в ладоши.

— Ну что ж! Вам всего-то и нужно, что проверить обанкротившихся или обманутых дельцов двухсотлетней давности. Не о чем говорить!

— Столетней давности, мистер Дропс, — поправила его Сьюзан.

Он повернулся к ней, изогнув дугой косматую бровь.

— Лодка? — спросил Дропс.

— Лодка, — озадаченно подтвердила Сьюзан.

Сонни заржал. Можно было бы сказать, что он засмеялся, но этот звук походил именно на ржание, причем нескольких коней сразу. Сьюзан толкнула его локтем в бок. Дропс уселся за стол и принялся перекладывать на нем бумаги, которые лежали там примерно всегда и служили, похоже, только для перекладывания.

— Ну, что вы встали? Идите, работайте! Кстати, Сьюзан, организуйте мне интервью с мистером Стивеном Си. Люди хотят знать, что происходит в замке.

Тетушка Белла прогуливалась по деревне. Она оставила дома свой вишневого цвета пуховик и шляпку с перьями, выбрав вместо них одну из теплых курток Виктора и простой вязаный берет. Сегодня ей хотелось быть незаметной и очень, очень медленной.

В крошечной кофейне, состоящей из одного столика и прилавка, заставленного коробками с печеньем, тетушка взяла себе стаканчик некрепкого латте. Не то чтобы ей так уж хотелось кофе, но он согревал ладони, а это было из тех уютных ощущений, что помогали прогнать серую тоску.

Тетушка Белла много слышала о выгорании. Оно случалось с людьми от чрезмерного усердия и, кажется, из-за отсутствия правильного отдыха. Обычно в статьях на эту тему какой-нибудь Том или Джейн стремительно забирались по карьерной лестнице, зарабатывали все деньги мира, а потом бросали все и уезжали жить в глубинку, чтобы выращивать кроликов или грибы. И тогда, наконец, становились счастливыми и обретали себя. Тетушке Белле казалось, что она, наоборот, смогла выгореть именно от того, что всегда была самой собой.

Она была богата. Ей не приходилось тяжело работать, чтобы обеспечить себе достойную жизнь, но это не значило, что она не работала вовсе. В молодости Белла Эрскин получила профессию медсестры и долго трудилась в госпитале, а потом, после одного очень печального случая, стала историком искусств. Она была автором множества статей и исследований, ездила на раскопки, изучала культуру малых народов и была знакома, кажется, со всеми театральными режиссерами Лондона. В ее спальне стояли фотографии с Далай-ламой и Миком Джаггером, а под столом в кухне одно время жила игуана. У нее была огромная библиотека на трех языках, и там не было ни одной книги, которую бы она действительно не прочла. Кое-кто считал ее уникумом, и все без исключения считали ее счастливицей. До последнего времени она и сама так думала. Если бы ее спросили, когда именно жизнь начала терять былую остроту, она бы не смогла ответить. Просто однажды тетушка Белла открыла глаза и поняла, что ей больше не к чему идти.

— Мэм, осторожнее, мэм!

Кто-то сильно толкнул ее в плечо, и в следующую секунду мимо пронесся огромный бобтейл, сопровождаемый тощим мальчишкой. Мальчишка успел крикнуть: «Простите, мэм!», и его уволокли на боковую улицу. На его оранжевой куртке гордо чернела надпись «Профессиональный выгул собак».

Тетушка Белла ухмыльнулась. Все-таки приехать к Виктору в эту затерянную во времени деревушку было правильным решением. Лондон был слишком шумным и слишком быстрым местом, чтобы пересобирать себя заново. Здесь же даже такие маленькие и нелепые уличные сценки отдавались внутри теплом и — она поморщилась — болью в плече тоже, но ведь за все нужно платить.

Впереди темнела дверь местной гостиницы. Тетушка Белла хорошо ее помнила. Она провела в ней первые три ночи, когда приехала сюда покупать дом. Как и почти все здесь, гостиница была очень старой, почти древней, и, кажется, была единственным кроме церкви зданием, которое никогда не меняло своего назначения. Это в том числе значило, что водопровод в ней работал кое-как, а паровое отопление не спасало от сквозняков. Но очарование истории, которым дышал каждый дюйм гостиницы, перекрывало эти досадные недостатки. Свой первый день в ней тетушка провела, разглядывая дубовые панели и сохранившийся с четырнадцатого века винный погреб. Ей даже показали тот самый стол, за которым сидела королева Виктория, когда проезжала через Мидлшир. У тетушки Беллы хватило такта не спрашивать, куда же ее величество направлялась. Для себя она решила, что королева, в конце концов, могла попросту заблудиться.

Пока тетя Белла разглядывала вход, из него появился высокий мужчина в оранжевой ветровке и высоких сапогах. Мужчина выглядел настолько аутентично деревенским жителем, что становилось очевидно, что он не местный.

— Стивен? — неуверенно произнесла тетушка Белла.

Мужчина повернулся на голос и несколько секунд смотрел на нее, словно пытался вспомнить. Но вот его лицо озарилось.

— Изабелла Эрскин! Какой приятный сюрприз! — Он подошел ближе и остановился, не зная, то ли обнять старушку, то ли просто протянуть ей руку. В итоге он широко улыбнулся и коснулся ее плеча: — Я даже не предполагал, что вы можете оказаться здесь, тетушка Белла.

— Я навещаю племянника, — ответила тетушка.

— Племянника?.. Ох, ну конечно же, Виктор Эрскин-младший. Мы с ним еще не встречались. Он работает в той же газете, что и Сьюзан… — Он замялся. — Сьюзан — это…

— Хозяйка замка и секретарь «Таймс». Я знаю, — сказала тетушка. — Я слышала, что ты здесь, Стивен. Снимаешь сказку.

— Все так. Мидлшир — идеальное место для такого проекта. — Он взмахнул рукой, указывая на улицу и бегущие вдоль нее низенькие дома с черепичными крышами. — С самого первого дня мне кажется, что вот сейчас из леса выйдет сам Пак, а вслед за автобусом промчится колесница Королевы фей. Шекспир и Киплинг думали об этих местах, когда создавали свои шедевры, теперь я в этом уверен.

— О да! Я почувствовала то же самое, когда приехала сюда впервые. Здесь как будто совсем иная реальность. — Тетушка Белла улыбнулась. — Знаешь, я очень рада