Землеедка - Долорес Рейес

Ключ от дома я носила в кармане шортов. Нет, в тот день я не собиралась забирать бутылку домой, не собиралась никому звонить, не собиралась есть землю. Хватит, меня никто не видит. Я обошла дом, как всегда, думая, что надо бы подрезать кусты, но на самом деле, единственное, чего мне хотелось, – съесть что-нибудь вкусненькое, причем руками, чтобы не пришлось мыть посуду. А потом снова пристать к Вальтеру с разговорами.

Я наклонилась в гущу растений, отвела большие листья и оставила бутылку вместе с другими, чтобы ей не было скучно. Синих бутылок виднелось немало. И ни один синий цвет не походил на другой, ни одна земля не имела такого же вкуса, как земля из другой бутылки. Ведь каждый человек тоскует о своем сыне, брате, матери или другу по-своему. Бутылки, лежа рядком, напоминали сверкающие могилки. Поначалу я их пересчитывала, ласково укладывала на место, какую-нибудь из них гладила, пока не появлялось желание попробовать эту землю. Почти всегда я относилась к ним именно так, но сегодня я их ненавидела. Они давили на меня своим чудовищным весом сильнее, чем прежде. Я была сыта ими по горло. На миг мне показалось, будто все эти бутылки скопом громоздятся где-то внутри меня. Мир, вероятно, намного больше, чем я думала, раз пропадает такое количество народа.

Я вернулась по своим же следам и вошла в дом. Поставила музыку и направилась на кухню зажечь плиту. Нашла кастрюлю, налила воды, стараясь не думать о том, что человек, связанный с землей в бутылке, может в любой миг умереть. Со злостью я запихнула все сосиски, одну за другой, в кастрюлю так, чтобы их покрывала вода, и поставила на огонь.

Вальтер появился через несколько минут.

Заляпанными пальцами мы ели хот-доги, из которых через край капал майонез, а в другой руке держали по банке холодного пива – все так, как и должно было быть. Брат казался довольным, заразительно смеялся. Я не стала спрашивать почему. Мы болтали о всякой ерунде. Почти все время говорил Вальтер, иногда с набитым ртом, торопливо уплетая сосиски за обе щеки. Я слушала и хохотала вместе с ним.

Потом он поцеловал меня и ушел в мастерскую. Вернуться обещал только к ночи.

Когда дверь за ним захлопнулась, я рухнула на диван в нашей маленькой гостиной, где завтра, и послезавтра, и в пятьдесят последующих дней мне предстояло принимать людей, и задавать вопросы земле, жив он или нет, дышит ли, когда и почему его легкие отказали, или кто ее увел за собой. Но теперь мне хотелось только одного – спать.

14

Он стоял, опершись на ограду. Для такого юного возраста он казался слишком печальным. Густые волосы, элегантная одежда, как в рекламе сигарет.

Я слышала, как стучат, но еще не вставала, и поэтому открыла не сразу.

Парень уже не стучал. То ли устал, то ли потерял надежду, что кто-нибудь выйдет. Он ждал.

Увидев меня, он отлепился от ограды. Я смотрела на него молча, не могла произнести ни слова.

Он сказал, что нынешним утром сумел дойти до калитки, а раньше приезжал уже несколько раз, но не отваживался выйти из машины.

Потом парень замолчал, а я воспользовалась паузой, чтобы как следует рассмотреть его.

По его словам, он ждал меня, потому что кое-кого разыскивает.

Я не знала, что ответить. Единственное, чего мне хотелось, – это спать и спать. Я даже не знала, дома ли Вальтер или уже ушел на работу.

– Мне нужна помощь, – снова произнес парень. Как раз в это время по тротуару проходила мимо какая-то старуха. Она резко остановила свою тележку для продуктов и уставилась на меня: это была одна из местных кумушек.

Я открыла калитку, развернулась и, когда заметила, что парень следует за мной, сказала:

– Закрой.

Мне не хотелось, чтобы его увидели. Будут обо мне судачить – ну и плевать, хоть я даже не успела причесаться. Наверняка похожа на пугало.

Парень не внушал мне страха. Когда он уселся на диван в гостиной, мне даже показалось, будто это он меня боится. Похоже, он тоже плохо спал, как и я.

– Я всю ночь глаз не сомкнула, – призналась я. – Что тебе нужно?

– Я кое-кого ищу, – повторил он, опустив глаза и рассматривая свои руки.

Парнишка выглядел лет на десять старше Вальтера, но его рубашка, ботинки и одежда явно были не из дешевых.

А вот печальным выражением лица он очень походил на нас с братом. А еще тем, что говорил медленно, словно с трудом выталкивая слова из самого нутра.

– И кого ты ищешь? – спросила я, сдерживая зевоту. На глаза даже слезы навернулись.

Парень замолчал. Конечно, еще было утро, но мне неудержимо захотелось выпить пива и снова залечь в постель.

– Имя тебе ни о чем не скажет, – сказал он, глядя на меня в упор.

– Знаешь, в такое время я не принимаю посетителей, но, если ты подождешь пять минут, я тебя выслушаю.

Открыв холодильник, я убедилась, что он почти пуст. Только остатки холодного цыпленка, принесенного Вальтером накануне. Я глубоко вздохнула. Ну никак, никак я не могла есть землю. Захлопнув дверцу, нашла чайник, налила воды и поставила на огонь. Пока он грелся, я заварила мате. Интересно, этот тип пьет мате? Я сама не понимала, почему меня это волнует. Если он мне сейчас что-то расскажет, я не смогу спать спокойно целый день. Что же сделать, чтобы его остановить?

Вода вскипела, я выключила газ и принесла все – чайник и мате – в гостиную, поставив перед диваном. Парень по-прежнему казался мне усталым, словно человек, выгоревший и состарившийся раньше срока.

– Будешь?

– Конечно.

Я слегка размешала заварку бомбильей[4] и залила кипятка в середину. Передала мате гостю, и он начал пить. Закончив и не выпуская из рук пустой калабас, парень заговорил. Он рассказал, что к нему приходила его тетя, сестра матери; он давно уже ее не видел, хотя именно она его вырастила.

– Моя родная мать целыми днями работала и, приходя домой, сразу же падала в кровать. Так вот, пришла тетя. Я с трудом ее узнал.

Протянув руку, он отдал мне калабас. Я налила и себе тоже.

– Мне пришлось хорошенько приглядеться, чтобы понять, что это она. И пришла она не ко мне домой, а в полицейский участок.

Он произнес «участок», и я поперхнулась мате. Во что, черт побери, я вляпалась? Он спросил, все ли в порядке, и я кивнула. Не знаю, понял ли он, но ничего не