Землеедка - Долорес Рейес

– Мне с трудом удалось успокоить тетю и убедить ее все рассказать. Оказывается, шесть дней назад моя двоюродная сестра Мария пропала. Ушла на курсы медсестер и не вернулась. Я был ошарашен, не знал, что делать и что говорить.

Парень помолчал. Смотрел на меня, словно ждал ответа, но я не произнесла ни слова.

Дальше он рассказал, что тетя начала обвинять его сослуживцев: дескать, и полицейские, и комиссар даже палец о палец не ударили, чтобы найти девушку. Но он почти ее не слушал. Все думал о своей кузине Марии, о том, как мало ее знал, помнил только маленькой девочкой – подумаешь, какая-то дальняя родственница, от горшка два вершка, которую он давным-давно не видел! Но слезные мольбы тети – она во что бы то ни стало решила добиться помощи – вернули его к действительности. Теперь Мария выросла, хочет стать медсестрой. И он поможет тете.

Я слушала его рассказ, но не могла ничего ответить. Меня злило то, что только родство, голос крови, заставляют его пуститься на поиски, а не сама девушка. Любая девушка. Он легавый, это его работа.

По его словам, после ухода тети он начал розыски.

– Мне казалось, что для полицейского это не сложно, – продолжал он, – но потом много чего произошло.

Я протянула ему еще мате. По мне так он уже сказал достаточно, не хотелось больше его слушать, но парень добавил:

– В конце концов я понял, что в этом деле придется разбираться мне одному, без посторонней помощи.

Из кармана куртки он достал фотографию. Хотел отдать ее мне, но я велела ему держать снимок в руке и показать мне оттуда, где он сидел.

Увы, но дело обстояло именно так: все ищут своих близких в одиночку.

Я взглянула на фотографию у него в руках и потом посмотрела на него. Улыбка девушки и нечто в облике парня заставили меня думать, что на этот раз, возможно, удастся успеть вовремя. Мне не хотелось, чтобы вышло так же, как с Флоренсией. В тот раз я сама решила солгать: мать Флоренсии не сводила с меня требовательных глаз. И я чувствовала свою вину, это было тяжело. Может, теперь вдвоем с этим легавым мы сумеем сделать все по-другому.

Я представила себе, как другие полицейские твердят: «Наверняка сама вернется, небось, сбежала с каким-нибудь хахалем», и разозлилась на него и на его сослуживцев.

Глядя, как он теребит в руках фотографию, я подумывала запросить с него кучу бабла, чтобы он отвязался, а потом вспомнила про девчонку.

– Это будет стоить денег, – сказала я, не моргнув глазом.

Если копам платят за то, чтобы они искали и ничего не делали, почему бы им самим не заплатить мне?

Он замолчал. Посмотрел на меня. Теперь казалось, что в выражении его лица мелькнуло нечто недоброе.

– Деньги я принесу завтра, если устроит, и сразу же поедем к моей тете.

– На патрульной машине ни за что не поеду, – ответила я.

Он расхохотался. Хоть и было приятно видеть его белозубую улыбку – он напоминал обычного смазливого чувака из нашего района, – я продолжала сидеть с серьезным видом.

– Поеду на велосипеде.

Он отрицательно мотнул головой. Тогда я сказала:

– Сделаем так. Встретимся завтра, но ты будешь рассказывать только о ней. О полиции – ни слова.

Он улыбнулся, кивнул и произнес:

– Ладно, завтра я к тебе заеду, буду на своей машине. Меня зовут Эсекиель.

Когда коп убрался восвояси, я пошла в ванную. Хотя дома больше никого не было, я закрылась на защелку и посмотрелась в зеркало. Я тоже потихоньку менялась. Определенно предстояли жаркие денечки. Мне хотелось запомнить себя такой, какой я была в тот миг, на случай, если во всех грядущих передрягах мое лицо станет совершенно иным. Затем я выключила свет, вышла из ванной и улеглась спать.

15

«Завтра я к тебе заеду, буду на своей машине».

Вот что первым делом всплыло в голове после пробуждения. Это уже перебор – садиться в машину легавого. Я встала и по дороге в ванную наткнулась на чьи-то берцы и надела их. Накануне Вальтер привел с собой девицу. Его дверь была закрыта, и я не знала, ушел ли он уже на работу или все еще валяется в постели. Лучше бы он был занят: я не предупреждала его, что собираюсь уходить. Зашнуровав берцы, я отставила одну ногу в сторону. Они мне явно шли. Никогда у меня не было таких классных ботинок.

Босиком эта девица далеко уйти не могла, так что наверняка она так и прохлаждается в комнате моего брата.

Скинув ботинки и отпихнув их в сторону, я продолжила путь в ванную. Пока писала, посмотрела, умывался ли уже Вальтер, брился ли и вообще делал ли что-нибудь, но нет. Не хватало еще, чтобы эта парочка появилась в тот момент, когда заедет коп. Я сполоснула лицо и почистила зубы. Банного полотенца на месте не было – точно дело рук Вальтера.

Стряхнув воду с рук, я провела ими по волосам. Вернулась в свою комнату, чтобы переодеться, стараясь не шуметь. Я решила подождать этого типа снаружи, у калитки, чтобы ему не пришлось заходить во двор. Где же брюки? Шорты не годятся. Я пошарила в шкафу, но без толку: пара лосин и куча шортов. На полу громоздилась гора грязной одежды. Когда-нибудь все-таки придется взяться за стирку. Может, какие-нибудь брюки остались на диване в гостиной. Я часто засыпала там под музыку. Терпеть не могла, если Вальтер выключал приставку, но всякий раз, вернувшись домой, он ее выключал или уменьшал звук. И тогда я просыпалась – в три или четыре ночи – и не могла заснуть до самого утра. Хуже всего приходилось, если вдобавок на крыше затевали свару уличные коты. Спать я могла только при включенной музыке.

Под диваном в гостиной я обнаружила пару джинсов, на удивление даже относительно чистых. Там же валялась пустая бутылка из-под пива, но ее я оставила лежать где лежала. Подняла штаны, встряхнула их и надела. Потом поискала кроссовки, мобильник и рюкзак. Хотелось есть, но времени ни на что не хватало.

Когда я вышла во двор, солнце уже припекало. В его лучах зелень казалась более яркой и сочной. Мне это понравилось. Я даже на секунду забыла, что голодна. Благоухала не только земля, но и растения. Шагая к выходу, я глубоко вдыхала их запах, чтобы он впитался в мое тело. Это единственное, чего мне не хватало, чтобы окончательно проснуться. Я подошла к ограде. Неизвестно зачем выглянула на улицу, – ведь я даже не знала, как выглядит машина этого полицейского. Я развернулась