Человек, который умирал семь раз - Ясухико Нисидзава

– Погоди-ка. Ты сказал: «Эми-тян»? – Руна резко обернулась к Ёсио. Глаза ее сверкнули, сережки в ушах закачались. Цилиндрики цвета бледной охры формой походили на инканы[17] или маленькие ростки спаржи. Напялив на себя тренировочные костюмы, женщины семьи Футигами как бы лишались возможности помодничать и обычно оставляли украшения в раздевалке, и только Руна взяла себе за правило всегда появляться на людях в этих сережках, а также с кольцами и часами. – Она для тебя просто Эми? А не Томори-сан? Извините его, Томори-сан.

– Ну хватит уже, – сказал Ёсио. – Да не сердись ты, Руна-тян.

– Это что такое?! Какая я тебе тян? С какой стати? Это что такое? Я старшая сестра, на год старше тебя.

– Ага, Руна-тян! – Недовольный взгляд миндалевидных глаз сестры не остановил Ёсио. – Продолжай. У тебя такая прелестная мордочка, когда ты сердишься.

Руна работала моделью на разного рода мероприятиях. У нее красивый овал лица, и когда улыбка с лица исчезала, оно вдруг становилось совсем другим, даже пугающим. Пожалуй, кроме Ёсио, ни у кого бы не хватило смелости поступить как он – наклониться и потыкать ее в пухлую щечку.

Раздраженно оттолкнув его руку, Руна тем не менее не собиралась покидать нашу компанию. И понятно почему. Мать и тетка Харуна застыли как статуи, бросая друг на друга косые взгляды, Фудзитака сидел на диване, закинув ногу на ногу, и глядел в пространство, будто медитировал, Маи, отвернувшись от всех, слушала что-то в наушниках. Все вместе и каждый в отдельности вызывали ассоциацию с чем-то липким, темным и тяжелым, с приставшей к бумаге грязью. Руна, несмотря на назойливость Ёсио, видимо, все-таки посчитала, что будет лучше остаться и поболтать с Томори-сан и со мной.

Коленка Маи подрагивала в такт музыке, при этом она то и дело посматривала на нас, как бы намекая, что не прочь присоединиться к разговору. Но стоило кому-то встретиться с ней взглядом, как она тут же отворачивалась, говоря всем своими видом: «Еще чего! Оставьте меня в покое».

По правде сказать, Маи не слишком хороша собой. Утверждать, что она напрочь лишена привлекательности, нельзя, однако ей недостает присущего младшей сестре блеска, из-за чего она сильно комплексует и никак не может от этого избавиться: «Ладно, ладно! Все носятся с Руной, а на меня смотрят как на уродину. Тьфу на вас!» Окружающие невольно сравнивали ее с Руной, испытывали от этого неловкость и, чтобы как-то загладить свою вину, начинали, сами того не желая, лебезить перед ней. В результате получалось только хуже, обиднее.

– Кстати… – Ёсио вдруг понизил голос. Руна наклонилась, думая, что он хочет сказать что-то по секрету, и Ёсио ткнулся носом ей в голову, вдыхая запах волос. В ответ она тут же наступила ему на ногу. Вот такой у нее характер. – А что с дядюшкой Хитоси? Почему не приехал?

– То же самое я хочу спросить о дядюшке Митии. Где же он?

– О-о, он сейчас себя неважно чувствует.

Ёсио беззаботно, будто рассказывая что-то смешное, принялся описывать ситуацию, в которой оказался отец, как он попал под каток реструктуризации и стал на глазах превращаться в полуинвалида. Конечно, он старался говорить тише, чтобы не услышала мать и другие присутствовавшие в приемной люди.

– Так что дело такое. Он очень подавлен. Чуть что, сразу начинает плакать, прямо как ребенок.

– Ну надо же! Какое совпадение!

– Ты о чем? Что за совпадение?

– У моего папаши тоже не все в порядке с нервами, – не уступая брату в безмятежности тона, проговорила Руна. – Сам виноват. Связался со школьницей из старшего класса высшей школы. Поднялся шум, включился школьный совет. Директор пришел в ярость. В результате отца наказали.

– Уволили?

– Именно. Без выходного пособия.

– Да-а… Тяжелый случай.

– Не то слово. Такое было…

– Вот почему мать сейчас на взводе. Она думает, что теперь наш единственный шанс – уговорить тетю Котоно, чтобы компания по наследству перешла мне или Маи.

Получилось, что кормильцы обоих семейств – Оба и Канагаэ – умудрились в одно и то же время лишиться работы. Правда, наш отец, так сказать, еще находился в процессе, но фактически с ним произошло то же самое, что с мужем тетки Харуны. В общем, ситуация мрачная. Семейная склока между матерью и теткой, и без того ненавидевших друг друга, на глазах все больше обострялась. У меня возникло дурное предчувствие – этот Новый год может добром и не кончиться.

Мои раздумья прервал голос вошедшего в приемную Цутии:

– Все готово. Проходите, пожалуйста.

Все переместились в зал. Сколько же здесь, интересно, татами? Мне говорили, что Edge Up Group иногда проводила в этом зале встречи, на которых присутствовал весь высший менеджмент и главы филиалов компании. С десяток людей, собравшихся тут отметить наступление Нового года, явно робели в таких хоромах.

– Ну, все собрались. С Новым годом!

Средних лет женщина в очках, с доброжелательным лицом низко поклонилась каждому. Это была Котоно, наша тетка и президент компании. Она выглядела совершенно безмятежной и уверенной в себе. Трудно было поверить, что она родная сестра нашей матери, глаза которой потемнели от злости, и тетки Харуны с ее будто приклеившейся к лицу фальшивой улыбкой. Видимо, правильно говорят: человека делает среда, где он обитает.

– Госпожа! – проговорила Томори. В руках она держала тяжелую на вид медную вазу, повязанную лентой. В вазе стояло несколько орхидей. Их ровные белые круглые лепестки, напоминавшие кусочки теста для гёдза[18], будто склонялись в вежливом поклоне. Мотыльковые орхидеи. Любимые цветы тетки Котоно. – Извините. Я совсем забыла их поставить.

– О-о, Томори-сан! Орхидеи! Как всегда? Какие замечательные!

– Отнести в вашу комнату?

– Нет, не надо. Нет нужды. Поставь где-нибудь здесь, я потом сама отнесу к себе. Присаживайся, Томори-сан. Ой! Кютаро-тян! Кютаро-тян! Совсем забыла.

Я уже было собрался сесть рядом с Ёсио, когда тетка жестом поманила меня к себе и со словами: «Вот, возьми» вручила конверт. «Отосидама!» – подумал я.

– Ого, Кютаро! Вот кому везет, – сказала Руна, приподнимаясь с места, на котором только что устроилась, и глядя на меня с непритворной завистью. – Тетушка, я тоже подарочек хочу.

– И я, и я, – потянулся вслед за Руной Ёсио. – Мне тоже, пожалуйста.

– Ну вы даете! – весело рассмеялась Котоно. У нее были манеры светской дамы, она вела себя так естественно, что мать и тетка Харуна белели от огорчения. – Вы же люди обеспеченные, свой доход имеете. Не староваты ли для отосидама?

– Уж вы скажете! Фудзитака – еще студент. Если Кютаро получил,