Стёртый - Роман Никитин

— Вы испрашивали, что я видел, — произнёс он. — Так вот, сообщаю. Я видел человека, который не боится ни вас, ни кого-либо над вами. Даже вашего ведомства, сколько б чинов ещё ни было над его собственным.

— Вот как? — Корецкая смотрела прямо, в спинку рулевого сидения. — Что, прямо никого наш Штольц и не боится?

— Я не говорил, что никого, — возразил Бельский. — Я сказал, кого и чего он точно не боится. Страх же его лежит пред этим вашим Царёвым.

Корецкая резко повернула голову.

— Продолжайте, — уже не попросила, но приказала она.

— Когда вы упомянули Царёва, его пальцы сдвинулись. Ненамного, но заметно. Он не знал, что вы знаете Царёва. Теперь знает.

— Пальцы я тоже углядела, — сказала Корецкая. — А почему вы думаете, что это именно из страха?

Бельский вздохнул и процитировал то, что однажды слышал от своего учителя. С точностью до слова.

— Потому, что люди такого калибра не контролируют только самые звериные свои ипостаси. Страх зверя — он сильней зверя. Ибо лишь страх удерживает его в живых.

— Интересная теория.

— Это не теория, — Бельский улыбнулся. — Это практика. Школа одного очень хорошего дознавателя…

Бельский вдруг понял, что, чудесным образом перенесясь на два века, ещё дальше отдалился от своего учителя. Тоска ткнула в сердце.

Он повернулся к женщине.

— А кто такой Сталин?

— Вы правда не знаете? — Корецкая посмотрела на него без недоверия, просто с вопросом. — Сталин — это легендарный глава государства. Тот, кому с одной стороны поют осанны, а с другой — проклинают, как деспота и тирана.

— Он чем-то прославился?

— Он спас эту страну от порабощения и уничтожения, — сказала Корецкая. — Так думает мой… хороший друг.

— Ваш муж? — догадался Бельский.

Она беззвучно засмеялась, затем снова полезла за своей паровой сигарой. Нашла, но в рот не клала — оставила в пальцах. Держала она её, как держат настоящую сигару, не цыгарку.

— Нет, Александр Платонович, — сказала наконец она. — Муж мой до такой мудрости не дошёл бы. А почему вы спросили о Сталине?

Бельский смотрел, как на цилиндре рядом с мундштуком красный огонёк сменил цвет на зеленый — сам, словно надумал.

— Когда вы упомянули про цитату этого Сталина, ваш Штольц испугался не меньше, чем при вопросе о Царёве, — произнёс он. — А скорее, даже больше.

Он поднял голову и встретился глазами со взглядом Корецкой. Женщина смотрела прямо и как будто внутрь — вообще не интересуясь его физиономией.

— А я начинаю бояться вас, Александр Платонович, — произнесла она.

Но сказала это без страха.

ГЛАВА V. Покровитель

1

Автомобиль — тяжелый люксовый внедорожник — шёл по ночной Москве неспешно, но с тем же выраженным напускным достоинством, с которым его хозяин проходил через людей. Автомобильный поток точно так же расступался, не вступая в спор.

Штольц смотрел в затонированное окно, не обращая внимания на спутницу рядом. Катя сидела тут же, вжавшись в кресло, нервно теребила ремешок сумочки.

— Что это сегодня было, Катарина? — спросил Штольц, не поворачиваясь, впрочем, к девушке.

— Что? — Голос Кейт дрогнул. Переход на настоящее имя означал, что Олег Германович недоволен. А она не хотела, чтобы он был недоволен.

— Мне пришлось уйти, — сказал он. — Ты зажалась, как целка перед первой ночью.

Он произнёс это без злобы, скорее с лёгкой брезгливостью. Кейт отпустила ремешок сумочки и уронила взгляд на половичок под туфлями.

— Извините, Ольег Германович. — Её и без того совсем легкий акцент проступал только тогда, когда девушка волновалась. — Больше не буду.

— Конечно не будешь, — Штольц наконец повернулся. — А теперь ответь на вопрос.

Кейт поняла, что не отвертеться. Когда этот русский спрашивает вот так — надо говорить всё, что знаешь.

— Мне было страшно, — призналась она. — Этот молчун… он…

— Который? — Штольц приподнял бровь. — Историк, что ли?

— Да, историк. — Кейт кивнула. — Он похож на одного человека. Моряка.

— У тебя в Одессе?

— Да, — соврала Кейт.

Короткие слова вылетали просто, и она уже знала — обманывать в это мире она может только ими.

— Не тяни кота за достоинство, — голос Штольца чуть потеплел. — Расскажи.

Она молчала. Не потому, что не хотела рассказывать — просто собирала мысли в пучок перед тем, как перевести на русский.

Но Штольц понял превратно.

— А не хочешь — и не надо, — сказал он, снова отворачиваясь к окну. — Историки, моряки — какая нахер разница?

Он помолчал секунду, потом добавил, улыбнувшись отражению Кейт в стекле:

— Пока я рядом, тебе ни моряки, ни полиция, ни даже инопланетяне не страшны, поняла?

Кейт сбилась со своего почти оформленного рассказа, и поэтому промолчала.

— Поняла, я спрашиваю?

— Да. — Теперь она не врала. Всё было понятно. — Я поньяла.

Штольц оторвался от стекла и наклонился вперёд, тронул водителя за плечо.

— Здесь останови.

— Здесь нельзя, Олег Германович.

— Да наплевать. Вставай, говорю.

Внедорожник притёрся к обочине напротив ярко освещённой витрины дорого продуктового магазина. Штольц самостоятельно открыл дверь и вышел, не оборачиваясь, но вдруг вспомнил приличия и подал ей руку. Она опёрлась и выскользнула из внедорожника, путаясь в длинной юбке.

Он провёл её по газону, поддерживая за руку — шпильки вязли в мягкой почве. Когда они вышли на асфальт, поддержку Штольца как будто отменили Королевским указом.

Они прошли в магазин — почти пустой по вечернему времени. Штольц решительно прошел в секцию алкоголя и выбрал пузатую бутылку темного стекла. Кивнул ей:

— Бери и себе чего-нибудь.

Она замялась, затем указала на белый ликёр — в красивой, фигурной бутылке.

— Вот. Всегда хотела пробовать.

— Попробовать, — поправил её Штольц, забрал вторую бутылку и направился к стойке. Поставил покупки, стукнув донышками, как портовый грузчик — кружками с портером.

Продавец — пожилой, в накрахмаленном фартуке, с профессиональной улыбкой — окинул взглядом пару.

— Прекрасный выбор, господа. Покупает кавалер?

— Нет, — Штольц чуть усмехнулся. — Дама. Отмечаем совершеннолетие дальней родственницы.

Он повернулся к Кейт:

— Хотела проверить — давай.

Она вынула из сумочки русский паспорт — новенький, хрустящий, только что выданный. Протянула продавцу. Тот скользнул взглядом, почти не глядя на дату рождения, и подобострастно закивал.

— Хорошего вечера!

Упаковал покупки в фирменные коробки улыбнулся с лёгким намёком. Мол, знаю всё, девочка, но ты не волнуйся, мужчина у тебя с виду приличный. Это была ложь. Даже без русского языка, одной подобострастной пантомимой.

Штольц расплатился телефоном, даже не глянув на сумму.

Внедорожник успел переместиться чуть вперёд по дороге, где не было мягкого газона. Поэтому им пришлось чуть-чуть пройтись, что почему-то рассердило Олега.

Перед машиной, когда Катя