Стёртый - Роман Никитин

class="p1">Бельский открыл паспорт и чуть не выронил его с непривычки. С левой стороны на него смотрел он сам. В цвете, с абсолютно умопомрачительным сходством. Словно душу вынули и перенесли на плотную бумагу. Нет, не перенесли — создали дубликат.

— Не спрашиваю, когда меня успели запечатлеть, — сказал он. — Но просто из интереса: у всех граждан Российской Им… Федерации теперь такие документы?

— У всех, — подтвердил Храпов. — Поздравляю, вы теперь полноценный гражданин. И, — он чуть сбился, — наверное, самый быстро натурализованный гражданин, которого я знаю. Скажите спасибо Алисе Валерьевне — похлопотала за вас.

Бельский кивнул, листая страницы.

Бельский Александр Платонович. Год рождения: 1989. Место рождения: г. Ленинград.

Он поднял взгляд на Храпова.

— Ошибка в городе моего рождения, — заметил он. — Я рождён в столице. То есть в Санкт-Петербурге.

Храпов усмехнулся, пытаясь что-то объяснить, но в итоге просто махнул рукой.

— Не обращайте внимания. Всё как надо.

— И мне теперь тридцать семь лет, а не тридцать пять.

Храпов лишь качнул головой с доброй улыбкой. Бельский понял: он опять цепляется за формальности там, где всё уже решено.

— Прошу прощения, виноват-с.

— Мы делали вам легенду, а не полное соответствие, — пояснил подполковник. — И поверьте, сделали на совесть.

Бельский закрыл паспорт. Маленькая книжица, а весит в руке увесисто. Документ, которого у него никогда не было. Подтверждение того, что он существует. Хотя на самом деле — он всё тот же призрак, просто теперь с бумагами.

— Нижайше благодарю, Игнат Андреевич. Я ваш должник.

— Не мне. Алисе Валерьевне.

— Ей — само собой, я обязательно передам лично, — ответил Бельский. — Но вы — первый, кто отнёсся ко мне как к человеку правдивому. Этого я не забуду.

Храпов кивнул — коротко, по-военному — и вынул из конверта остальное: удостоверение, карточку с фотографией и магнитной полосой, и… ключи. Колечко с двумя ключами и небольшой шайбой на верёвочке. К ним была привязана бирка с адресом.

— Ключи от вашей квартиры, — пояснил Храпов. — Служебная, конечно. Не в центре, но метро рядом. Адрес вот.

— И телефон, пожалуйста, — добавил подполковник, протягивая небольшую коробку.

Бельский открыл её. Внутри лежал диковинный прибор — маленький, чёрный, со стеклянным верхом и кнопками внизу. На каждой — цифра и буквы.

— Это… телефон? — спросил он, пробуя слово на вкус. — Как те, стеклянные на улицах?

— Так точно. Только этот кнопочный, чтобы легче разобраться. Потом покажем, как пользоваться.

Бельский повертел аппарат в руках. Кнопки мягкие, каучуковые, нажимаются одним пальцем. Он нажал одну — прибор пискнул и засветился стеклом с иностранной надписью.

— Освою, — решительно сказал он. — Не впервой с закордонной техникой разбираться.

2

Бельский покидал околоток, ставший ему приютом на минувшие сутки. В последний раз он переступал этот порог в статусе объекта дознания, ныне же выходил как привлечённый консультант. Именно эта должность значилась на пропуске — небольшой пластине с его изображением и набором полосок, которые, как он уже успел усвоить, служили своего рода ключом к дверям сего ведомства. Он старательно учил новые слова, и уже достиг успехов: нижние чины полиции перестали смотреть на него с насмешкой, когда он открывал рот.

У самого выхода его встретил Храпов. Подполковник беседовал с щеголеватым молодым человеком в безупречно отглаженном костюме, но, завидев Бельского, сделал собеседнику знак подождать и повернулся.

— Александр Платонович, — позвал он. — Не соизволите ли подойти?

— Охотно, — Бельский сменил курс и остановился рядом. — Чем могу быть полезен?

На лице щеголя, до этого чуть высокомерном, появилось недоумённое выражение. Храпов, несмотря на свой строгий вид, любил поиграть словами, иной раз используя лексикон двухсотлетней давности, и сейчас явно забавлялся.

— У нас тут некоторый диспут, — продолжал веселиться подполковник.

— В данных обстоятельствах места — скорее спор, — поддержал игру Бельский. — И слово «некоторый» здесь весьма спорно тоже.

Храпов хмыкнул, возвращаясь к деловому тону.

— Ну, спор не спор, но к согласию не приходим. Познакомьтесь, это Игорь Ааронович Левитан. Тоже консультант, как и вы. Только в области, куда более… эфирной.

— Александр, — произнёс Бельский, пожимая твёрдую руку «другого консультанта». — Бельский Александр Платонович, если изволите.

— Историк? — бросил Левитан.

— Вы наблюдательны, — Бельский улыбнулся, тронув пропуск. — Да, консультант по историческим вопросам.

Храпов, сославшись на неотложные дела, удалился, оставив их наедине. Левитан, как заправский землемер, отмерил девятнадцать шагов от дверей, остановился и извлёк из кармана мундштук — такой же, какой был у Корецкой.

— Не пользуетесь? — спросил он.

— Иногда позволяю себе, — ответил Бельский. — Но под настроение. И не такие.

— Понятно. Сигары, наверное?

Бельский лишь кивнул. Диалог с Левитаном его забавлял — было видно, что тот намеренно тянет время, присматриваясь к «ещё одному консультанту».

— Давно с Храповым работаете? — спросил он.

— Сколько помню своё имя, — Это было правдой: его новая жизнь началась лишь этим утром. — Это представляется вам важным?

— Нет, — Левитан пустил струю ароматного пара. — Просто я в замешательстве, и не помешала бы помощь человека, умеющего видеть то, что скрыто за фасадом.

Бельский про себя улыбнулся. Молодой человек — лет на десять его младше — вызывал симпатию. Он не юлил и вёл себя уважительно, что в этом новом мире было редкостью.

— Что же вас смутило? — спросил Бельский, уже привычно отбрасывая излишне пышные обращения. — Я готов уделить время вашему замешательству.

Левитан спрятал мундштук и кратко изложил суть: он заработал имя как «цифровой детектив», но сейчас оказался беспомощен. Его объект поиска исчез из Сети — глобального архива, где люди обменивались сведениями и изображениями. Исчез так, словно его стёрли ластиком.

Бельский слушал, уже не удивляясь «светящимся доскам» и «стеклянным пластинам». Он научился воспринимать Сеть как некое подобие телеграфной и библиотечной системы, где следы человека — это записи в регистрационных книгах, только существующие в ином, невещественном пространстве. И если кто-то исчез оттуда — значит, кто-то очень влиятельный вырвал страницы из этой всеобщей книги.

Ситуация до боли напоминала его собственную.

— С прискорбием вынужден сообщить, — произнёс он, — в сих вопросах от меня мало толку.

— Странно, — Левитан пожал плечами. — Храпов говорил, вы виртуозны в чтении невербальных сигналов.

— Для сего потребен объект исследования. В своей телесной форме.

— У меня есть архив старых видеозаписей, — оживился Левитан. — Там мой объект… телеснее некуда! Ой, извините.

Левитан заметил, что из остановившейся у участка повозки ему подают знаки, и поспешно убежал, всунув в руки Бельскому личную карточку с цифрами и буквами.

Бельский аккуратно убрал карточку во внутренний карман пиджака — одежду ему выдали взамен казённой, «пока не надоест». Он чётко помнил инструкцию, которую усвоил вчера вечером. Остановившись у края дороги,