Стёртый - Роман Никитин

Якобия слушал, не перебивая. Только раз дёрнул щекой, когда она сказала, что Бельский, согласно наставлению, за весь вечер в клубе не произнёс ни слова от себя.

— И что ты от меня хочешь? — спросил Давид.

— Чтобы вы поручились за Бельского, — прямо сказала она.

Давид откинулся на спинку кресла и принялся покачиваться. Он так делал всегда, когда включал голову и отключал сердце.

— Он умён, твой Бельский, — произнёс Якобия спустя минут. — И потому, конечно, опасен.

Алиса молчала — она знала, Давид только раскочегарил свой древний, как паровоз, разум партноменклатурщика.

— Ещё он тебе нравится, — продолжил Давид. — Не пробей он твой эмоциональный панцирь, ты бы палец о палец не ударила, чтобы как-то его приблизить.

— Он полезен, — сказала Алиса. — Это сейчас куда важнее, Давид Ираклиевич.

Якобия улыбнулся.

— Да, но вот вопрос — кому больше? Нам или нашим врагам?

— Прошу, не начинайте. — Алиса поморщилась. — Я не хочу ничего слышать про эти ваши заговоры.

Якобия встал, сходил к одному из книжных шкафов, и вернулся с монументального размера изданием в коричневом переплёте. Количество закладок, что торчали из книги, было таково, что казалось — отмечена каждая страница.

Якобия сел, открыл книгу на одной из закладок, вчитался, затем хмыкнул и открыл в другом месте. Путешествие по изданию завершилось минуты через три, когда он наконец заложил страницу пальцем и процитировал:

— Вот. Что нашим врагам нравится, то нам вредно.

Он отложил книгу с видимым удовольствием. В своем возрасте, а Давиду было уже далеко за семьдесят, он мог похвастаться выдающейся памятью, но цитировать Сталина предпочитал только с источником в руках.

— Расскажи мне вот что, — попросил он. — Как Штольц воспринимал твоего друга.

— Он мне не друг, — буркнула Алиса, просто потому, что надо было. — А Штольц на него смотрел так же, как и на всё. Как на вещь, которая пока не его, но будет нужно — будет его.

— Вот! — Якобия постучал по закрытому тому. — Видишь. Враг — он не друг, он врать не будет.

— Тоже цитата вождя народов? — усмехнулась Алиса.

— Нет, не его. Хочешь, поищу источник?

— Боже упаси, Давид Ираклиевич! — в притворном ужасе вскрикнула она. — Только не это!

Якобия засмеялся первым, она подключилась. Веселье, впрочем, длилось недолго.

— Если бы ты пришла не по делу Штольца, я бы сказал, ты рехнулась, Алиса.

— Мне сегодня Грачёв так и сказал.

— И правильно сделал, — Якобия кивнул. — Он жопой чувствует, когда надо притормозить в помощи. Даже тому, кому трижды признавался в любви.

— Дважды.

— Трижды. Я считал.

Алиса не стала спорить.

— Но твой Бельский, как я понимаю, человек опасный прежде всего тем, кто внутри системы. Какая бы она ни была. А такие люди — ценны своим умением видеть мир иначе, не по регламенту или шаблонам. Понимаешь, куда я?

— Да, — Алиса кивнула. — Штольц — из наших. Так сказать. Внутри системы и раб регламента.

— Именно, — Якобия снова постучал пальцем по цитатнику. — И, в конце концов, мы с товарищами не для того тащили Красинского в председатели Верховного суда, чтобы всякие Штольцы в его отсутствие шалили в системе дознания.

— Давид Ираклиевич, — еще раз попросила она. — Прошу, без подробностей ваших аппаратных игрищ. Мне это не просто неинтересно, а вредно. Я ладья, а не ферзь. И не слон.

Алиса усмехнулась.

— Хотя дел такой воз, что иной раз хочется побыть тягловой кобылой.

— Ладно, Алиса Валерьевна, — сказал Якобия. — Попробуйте вашу находку. Я похлопочу, чтобы всё прошло быстро, но предупреждаю — одежду вашему инкогнито сошьют на живую нитку. Если кто-нибудь нажмёт — всё развалится, не успеешь набрать мой номер.

— Вы у меня на быстром наборе.

— Вот даже и быстро не успеешь. — Тон Якобии изменился, он в самом деле предупреждал, а не шутил. — Скажи Храпову, я к вечеру позвоню, кому надо. Так что пусть подключает своих людей к работе сразу же. А то знаю я Игната — неделю топку разогревать будет.

Алиса поднялась и, как обычно, вытянулась в струнку. Давид уже давно был не на службе, но перед таким человеком и час постоять столбом не зазорно.

— Спасибо, ваша честь, — ритуально сказала она.

Якобия улыбнулся, тоже поднялся.

— Иди и не греши, — отозвался он. — И будь осторожна.

— Я всегда осторожна, Давид Ираклиевич.

— Нет, — он покачал головой. — Ты смелая. Была бы осторожной — не вышла бы за Георгия.

Алиса подняла со стола свою папку, прошла к двери и обернулась. Давид по-прежнему стоял под портретом Сталина.

— Кто может устоять перед шармом грузина средних лет? — спросила она. — Даже ваша супруга не справилась. А мне до Нины Васильевны далеко.

— Иди уже! — засмеялся Давид. — Отцу привет передавай.

ГЛАВА VI. Нарядъ для призрака

1

Бельский начал день по обыкновению рано, и к моменту, когда послышался стук в дверь, успел и проснуться, и привести себя в порядок. Казённая одежда всё ещё казалась чужой, сидела мешковато, но зато была удобной. Особенно радовали мягкие чёрные башмаки на каучуковой подошве — лёгкие и бесшумные при ходьбе.

— Войдите, — разрешил он, и сам удивился тому, что теперь даёт кому-то право входить в его «каюту».

Вошёл Храпов. Один, без подчинённых. В руках подполковника был плотный бумажный конверт — казённый, не заклеенный. Выражение лица Храпова было под стать: то ли торжественное, то ли значительное. Так смотрят, когда вручают не подарок, а нечто, меняющее судьбу.

Бельский тут же вспомнил манеры и вытянулся перед подполковником.

— Александр Платонович, — произнёс тот, прокашлялся и продолжил, уже чуть менее официально: — Доброе утро. Я к вам с хорошими новостями.

— Доброе утро, Игнат Андреевич.

Подполковник неожиданно шагнул вперёд и подал руку для пожатия. Впервые — как равному. Бельский, ничуть не изменившись внешне, внутренне подобрался. Пожал руку полицейскому.

— Вот, — не отпуская руки, Храпов положил конверт на стол. — Вчера вечером из Следственного комитета прислали добро на вашу легализацию.

— Что сие означает?

— Что у вас теперь новая личность, — ответил Храпов. — Только за ней пока ничего нет. Это лишь документы. Не лезьте на рожон, если потянут — всё рассыплется.

Бельский посмотрел на конверт. Он не ожидал, что это произойдёт так скоро. Или вообще произойдёт.

— Позволите взглянуть? — спросил он.

— Разумеется.

Он вынул содержимое. Первой легла на стол небольшая книжица в тёмно-бордовой обложке с золотым тиснением. «Российская Федерация». Двуглавый орёл — тот самый, что он видел над входом в участок. Герб страны, удивительным делом, почти не изменился за две сотни лет.

А вот качество документа поражало.