Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

Меня охватывает радость. До этого момента я не позволяла себе верить.

– А она совпадает с ДНК на ковре? – спрашиваю я.

– Нет, не совпадает, – говорит констебль Джонс. – И с ДНК Зои тоже.

Я снимаю пальто и вешаю его на спинку стула, пытаясь осознать, что это значит.

– А не могла произойти ошибка? – спрашивает мама, нарушив молчание.

– Не исключено. У нас имеется орудие убийства, найденное у Зои, но на нем нет ее ДНК или отпечатков пальцев. А теперь мы не можем связать ее и с местом преступления. Поэтому, – она поднимает плечи, – все становится сложнее, но с записками, которые она посылала, и с ее прошлой историей мы по-прежнему считаем ее основной подозреваемой. Будем держать вас в курсе.

Радость от обретения младшей сестры теперь омрачена у меня страхом. Потому что я ни за что не успокоюсь, пока не выяснится, чью кровь нашли у меня на ковре и какую роль этот человек сыграл в убийстве Кайла.

Часть V

Глава 48. Джанет

Пятница, 13 декабря 2019 года

В пятницу вечером Джанет, Таша и Бонни сидят у Элис, на ее роскошной кухне. Прошло почти два месяца с тех пор, как Бонни вернулась в жизнь Джанет. Два чудесных месяца, в которые она проводила время со своей чудесной, доброй, заботливой дочерью, выросшей именно такой, как она надеялась, и даже лучше. Много произошло с тех пор, как Бонни постучалась к ним в двери.

Останки в дальнем конце сада действительно принадлежали приемной дочери Клариссы и Джека, настоящей Бонни Фейрборн. Когда их нашли, Джека ненадолго арестовали, но обвинений не предъявили – в полиции поверили, что он ничего не знал.

Потом Вив обвинили в «нанесении телесных повреждений», но травма, которую она причинила Зои, не привела к ее смерти, поэтому ей присудили один год условно. Джанет понимает, что ей еще нескоро удастся простить Вив за то, что та сделала много лет назад. Да, она помогла Бонни вернуться в их жизнь, и Джанет ей за это благодарна, но ей никогда не понять, как Вив могла так долго таить ото всех свои подозрения насчет Клариссы.

Она счастлива, что Бонни так легко встроилась в их жизнь. Несколько недель назад Бонни вернулась в Бирмингем, но они все время на связи и регулярно встречаются. Джанет не уехала во Францию: вместо этого она попросила Имона упаковать ее вещи и переслать их по почте. Он ответил, что лучше доставит их лично, и Джанет чувствует легкий трепет при мысли о том, что увидит его. Имон приезжает на следующей неделе.

Джанет пока сняла себе небольшую квартиру, но Таша вдруг заговорила о том, чтобы переехать. Арон ищет работу в Бристоле, и Таша собирается устроиться там помощницей учителя.

– Мне нравится возиться с детьми, – сказала она матери. – Я бы хотела работать в начальной школе. Знаю, я не такая амбициозная, как Элис…

Джанет тогда ответила, что ей не надо себя ни с кем сравнивать и что она одинаково гордится своими дочерями – всеми тремя.

Единственное, что омрачает их счастье, – тот факт, что до сих пор никого не арестовали за нападение на Кайла и Элис. Они много об этом говорили, выдвигая разные теории: Элис убеждена, что с ДНК произошла какая-то ошибка и убийцей была Зои, хотя окончательных доказательств нет. Арон полагает, это могли быть братья Найт: они солгали насчет своих планов ограбить дом в ночь после нападения и свалили все на Зои (предварительно признавшись, что занимались темными делишками в автомастерской). Джанет до сих пор не знает, что думать. Она видит, что Таша все еще волнуется, и не винит ее за это. Ей известна одна из причин, по которым дочь хочет переехать.

– Что произошло с компанией Кайла? – спрашивает она сейчас. Они только что разделались с восхитительным таджином из ягненка, приготовленным Элис, и допивают бутылку дорогого вина – Джанет не знает его названия, но по вкусу оно определенно куда лучше всего, что она пробовала раньше. Бонни впервые у Элис в доме, и Джанет улыбается при виде того, с каким изумлением она его осматривает. Джанет до сих пор жалеет, что дом придется продать, но для одной Элис он слишком велик.

– Техническая часть сейчас выставлена на продажу. Как я и подозревала, разработка приложения без Кайла застопорилась. Он был таким перфекционистом…

– Правда? – говорит Таша. – Он мне таким не казался. Скорее перфекционистка – ты.

Элис смеется, но есть в ее голосе что-то – какая-то жесткость, – настораживающее Джанет. Дочь вроде этого не замечает. Она печально улыбается.

– Ну да… Еще одна наша общая черта. Но приложение должно было выйти под нашими именами. И продвигаться благодаря нашим репутациям. Моей репутации. Должно было стать настоящим прорывом. А после смерти Кайла все пошло вкривь и вкось…

– Ты получишь деньги от продажи? – спрашивает Таша, с любопытством глядя на Элис, и Джанет морщится. С какой стати та лезет в дела сестры?

– Нет. После того как инвесторы получат назад свои вложения, от денег почти ничего не останется. Из-за отсутствия Кайла, без его руководства компания сильно упала в цене. Кайл и был компанией.

– А где ты будешь жить, когда продашь дом? – спрашивает Бонни, краснея. Она до сих пор заметно стесняется Элис, и Джанет может понять почему. Ее старшая дочь умеет произвести впечатление.

Элис наливает себе еще бокал вина, и Джанет восхищается тем, какой сильной была ее дочь все это время, хотя и волнуется, что она так быстро вернулась к работе, занимаясь одновременно продажей собственности Кайла, чтобы отдать Коннору причитающуюся ему долю, что не дала себе время оправиться от потери.

– Я вернусь в свою квартиру в Ноттинг-Хилле, где жила раньше, до встречи с Кайлом. Все эти годы я ее сдавала.

– Разумное решение, – кивает Джанет. Сидя рядом с Элис во главе стола, она не замечает у дочери внешних признаков переживаний, но знает на собственном опыте, что ей понадобится время, чтобы исцелиться.

– Но, – Элис обводит их всех блестящими глазами, – на работе я получила награду. За исследования, которые проводила.

Джанет вскакивает и обнимает ее.

– Великолепно! Ты молодец, моя дорогая! – восклицает она. Таша и Бонни тоже поздравляют сестру.

– Медаль Колворта за клеточные исследования, – смеется Элис. – На самом деле я сделала одно важно открытие относительно нашего взгляда на некоторые заболевания, включая рак.