Презумпция виновности - Макс Ганин

представляешь, как он расстроился, когда увидел людей намного умнее его, абсолютно не дрожащих при его виде, да ещё и с кастрюлей курицы и яиц. Да он после вас часа два отпыхнуть не мог, вот как вы его разозлили. И, естественно, он жаждет крови!

– Я всё прекрасно понимаю, но почему я?! – возмущённо спросил Гриша.

– А вот теперь давай размышлять логически. Все, кроме тебя и Анатолия Нафталиева, занесли начальнику немаленькие бабки за своё благополучие и максимально короткое пребывание в нашей гостеприимной колонии. Толик для этого лагеря сделал столько, сколько никому даже не приснится. Да и сидит он больше вас всех вместе взятых и без единого нарушения, так что его трогать грешно. И ты… человек с четырьмя взысканиями с СИЗО и мутной биографией. Вот и скажи мне, кого отдавать Балакшину на съедение?!

– Я сразу предупреждаю, если вы захотите меня на кичу отправить, я такой скандал закачу, что мало никому не покажется! По-моему, в моих способностях это сделать сомнений возникать не должно!

– Я понимаю, что ты мне теперь долго верить не будешь, но я готов тебе гарантировать, что в штрафной изолятор тебя не отправят. Взыскание уже наложили, оспаривать его не надо. Если мы с тобой договоримся, что этого заявления не было, и ты дальше эту тему с синагогой педалировать больше не станешь, то на этом вопрос будем считать закрытым.

– А как же кровожадный Балакшин будет спать дальше без моей кичи?

– А мы ему расскажем, что ты оказался человеком очень скандальным, и даже твою заяву покажем в качестве доказательства. Да и потом он отходчивый. Если сразу тебя не закрыл в ШИЗО, то значит и не будет этого делать. Уже много времени прошло. У него и без тебя голова болит другим – шесть зон, два СИЗО и колония-поселение в области.

– Ну, что же, придётся поверить вам в очередной раз. Обещаю, что это заявление дальше этого кабинета никуда не уйдёт.

– Вот и прекрасно, договорились! А вот верить никому в лагере не надо, в особенности сотрудникам администрации. Вот тебе пример из последних событий. Ты же знаешь Косенко Николая?!

– Да, знаю, – настороженно ответил Гриша.

– Ну, и наверняка ты знаешь его историю, как он из СУСа стал завхозом, договорившись с Шеиным?

– Слышал.

– Ему Алексей Валерьевич пообещал, что после освобождения, несмотря на нахождение в специальных условиях содержания, Коля не получит никаких ограничений на свободе. Так вот, сегодня твой Космос расписался в спецчасти за год надзора и был явно взбешён произошедшим.

– Год надзора? – переспросил не совсем понявший, что случилось с Николаем Тополев.

– Всем, кто попадает в СУС или того хуже БУР, после освобождения решением суда по ходатайству колонии присуждают различные срока надзора, когда надо приходить в полицию и отмечаться раз в неделю, а то и чаще. Также запрещается посещать массовые мероприятия, покидать жилище в ночное время и многие прочие ограничения. Вот когда Шеин с Космосом договаривались, он ему, в том числе, и обещал безнадзорку, а сам лично подписал заявление в суд на своего подопечного, а теперь отмораживается и говорит, что не в курсах. Ты, кстати, про Алика из пятого отряда слыхал?!

– Нет. А кто это?

– Тебе разве Толик – твой новый еврейский брат – не рассказывал про своего ВИП-сидельца?!

– Первый раз слышу.

– А ты порасспрошай его, а пока послушай. У Алика та же беда, что и у тебя – мошенничество. Как я знаю, у него крупная строительная компания в Москве. Его на каком-то тендере подловили, где он не смог работу до конца выполнить по не зависящим от него причинам. Но так как объект был государственной важности, то решили из него сделать козла отпущения и влудили ему восьмерик срока. Фирма у него не распалась после этого и без него довольно нормально работает. Когда он к нам приехал, то сразу договорился и с Шеиным, и с Ферузом, что за сто тысяч рублей в месяц и тем, и этим ему будет обеспечена безопасность и комфортные условия отбывания наказания. Как я уже сказал, живёт он в «Кремле», у него там куча шнырей, которые за еду выполняют все его пожелания и просьбы, у него несколько трубок и даже свой персональный ноутбук, который хранится в кабинете начальника отряда на случай шмонов, а так он постоянно им пользуется. Алик прямо со шконки управляет своей компанией, готовит документы для тендеров, отправляет деньги через банк-клиент, отчётность для налоговой и многое другое. Я сам всё это неоднократно видел. Так к чему я тебе всё это рассказываю?! А, да, вот увидишь, не пройдет и несколько месяцев, как Шеин и его кинет. Вот сейчас Алик за свои деньги купол позолоченный для нашего тюремного храма сделает, и после этого жди подставы.

– Не любите вы Алексея Валерьевича, как я посмотрю?

– А кто же любит человека, который только на свою мельницу воду льёт, а на другие воду перекрывает, да ещё и стращает?!

Когда верхи не могут, а низы не хотят, начинаются проблемы у всех. Откровения Ярового навели Гришу именно на эту мысль, и вскоре происходящие в лагере события стали тому подтверждением. Сперва был нанесен удар по так называемым участникам «еврейского конгресса». Первым под раздачу попал Толик Нафталиев, которого поймали в комнате отрядника, поедающим котлеты с жареной картошкой рядом с включённым ноутбуком начальника отряда, на котором была секретная информация по ближайшим оперативным мероприятиям в колонии. Анатолия отправили на 15 суток в ШИЗО, несмотря на все его предыдущие заслуги. Отрядника отстранили от работы на время служебной проверки, которую тут же организовало областное Управление. Переверзева взяли в закрытой бендеге с телефоном на руках. Как по секрету рассказал ДПНК Кравинец, шли специально по его душу, и что его сдал операм Максим из 13-го отряда, который работал в цеху металлоконструкций в отделе технического контроля и, естественно, отрабатывал свою должность сливом информации на зэков. Серёжа, на своё счастье, отделался всего лишь выговором. На проходной колонии задержали так называемые «ноги» – вольнонаёмного мастера с телефонами и сим-картами, который нёс всё это богатство кому-то из зэков в зону, получив до этого стопроцентную предоплату. Оперативники колют его на связь с Мишей Лернером, якобы, по их данным, большая часть контрабанды через промышленную зону контролируется именно им.

Далее в самом лагере тоже начались интересные происшествия. Некий Иван из 13-го отряда напился до беспамятства и словил белую горячку. Его, естественно, положили в медсанчасть, куда набежало всё руководство колонии. Блатные Ваню объявили подвопросником за то, что он по пьяни свалился в сортире и мог перемазаться в фекалиях. Его оперативно отправили в больничку в ИК-1, а затем после недельных капельниц в ЛИУ-7, где его уже окончательно опустили до «обиженного». Затем один идиот из 7-го отряда затянул на зону через передачку кокаин в банке с сухим молоком. Он и ещё четверо его корешей передознулись. Один помер в санчасти от эпилептического приступа, остальных закрыли в «стакане» на вахте и вызвали Феруза, Поэта и других блатных для разборки. Они, недолго думая, отмутузили этих четверых до кровавых соплей и объявили «обиженными». После всего этого положенец был вынужден ввести на месяц воздержание от дури (наркотических средств) и синьки (алкоголя).

Ближе к полуночи Женя Соболев растолкал спящего на своей шконке Гришу и попросил того пройти в каптёрку для разговора с Колей.

– Я уже сплю и никуда не пойду, – ответил Тополев, не желающий иметь никаких дел, а тем более о чём-то разговаривать с предателем Косенко. Завхоз ушёл, а минут через пять подбежал Лепеха.

– Гриш, вставай! – нараспев, заискивающе попросил Лепихов. – Там Будянский и Переверзев тоже сидят и тебя ждут. Сказали, что никуда до утра не уйдут, пока ты к ним не придёшь.

Григорий с неохотой встал, оделся и пошёл в дальнюю часть барака, где в каптёрке сидели «Космос», Соболев, Мещенков, Илья и Серёжа. Стула для Тополева не нашлось, поэтому ему пришлось стоять, как школьнику перед педагогическим советом, что, естественно, ему сразу же не понравилось и вызвало резкую негативную реакцию и жёсткий тон общения.

– Вы тут что, в ночной допрос решили поиграть? – спросил Гриша, войдя