Презумпция виновности - Макс Ганин

Когда он ушёл, Гриша первым делом бросился к подушке, но под ней телефона не было. Женя Соболев, который ходил вместе с Борисычем по бараку, сказал, что даже не заметил, как тот подходил к каким-либо шконкам, но вместе с тем передал Григорию, что перед уходом Борисыч просил передать ему привет.

– Тебе надо быть максимально осторожным теперь и не покидать «локалку» без разрешения, ходить на все мероприятия и повременить с приобретением новой трубки, – посоветовал Женя. – Так как ты со всеми поссорился, то теперь за тобой будет особый присмотр.

По протекции Матрёшки Тополева пригласил к себе на разговор Борисович. Сперва долго говорили за жизнь, пока не пришли проверяющие из Управы, и Гришу попросили подождать в коридоре.

– Заходи! – скомандовал Борисыч, оставшись один. – Вот скажи мне, ты в лагере всего пару месяцев, а у тебя уже куча ярых почитателей и ещё более ярых противников. Как ты так сумел?

– Ну, кто против меня, я знаю, а вот своих почитателей…

– Как же?! Лепеха с Кабаном за тебя, Матрёшка говорит, что ты пацан нормальный, даже этот хитрюга Переверзев суетится, чтобы тебя на работу взяли.

– Приятно слышать. Но меня сейчас больше враги волнуют.

– Космос что ли? Не волнуйся по его поводу. Главное, сам глупостей не наделай, и всё у тебя будет хорошо.

– Спасибо большое, Сергей Борисович! Могу идти?

– Подожди, – безопасник достал из ящика стола их с Переверзевым телефон. – Код мне скажи к трубке и можешь быть свободным.

– Да, пожалуйста, там всё равно ничего нет. Мы по нему только звонили.

– Что, ни фотографий, ни букмекерских программ, ни киви-кошелька?

– Нет, конечно. Мы же не дети, чтобы этой ерундой заниматься.

– Вот и отлично, говори код!

– 1245…

У Макса Демидова и его вечно кислого друга Андрея Муравьёва «выстрелило» УДО. Причём у первого за 40 дней до конца срока, а у второго – за 70. После приятного известия Максим был на седьмом небе от счастья и строил активно планы на жизнь после выхода из колонии, а «Муравей», наоборот, впал в сильную депрессию – большую часть времени лежал на шконке и о чём-то мучительно думал. Они оба подавали свои документы на комиссию в администрацию колонии ещё в начале июля, затем с помощью адвоката, которого наняли в складчину за 20 тысяч рублей, подали ходатайство в суд об условно-досрочном освобождении. По словам Максима, с адвокатом намного быстрее и надёжнее. Судья всегда обращает внимание на то, кто тебя защищает – платный или положниковый (бесплатный) адвокат. Конечно, защитник берётся защищать не всех. Они обычно требуют, чтобы клиент был на облегчённых условиях содержания. А для этого надо иметь работу, несколько поощрений и, естественно, отсутствие взысканий. На примере удачного для них решения суда Гриша сделал для себя вывод, что от момента возможности подачи заявления на УДО и до освобождения, в лучшем случае, проходит минимум два -три месяца. Поэтому он сможет увидеть свободу только в июле 2016 года и то, если повезёт – он сможет выполнить все необходимые для этого условия. А самым главным теперь для него было трудоустройство и заработок поощрений.

– Муравей, а ты чего такой хмурый и убитый? – поинтересовался Гриша. – Через десять дней на свободе уже будешь. Прыгать надо от счастья, а ты как будто обухом прибитый валяешься. Что случилось?

– Ты понимаешь, Гриш, у Макса всё предельно ясно и понятно. Он приедет в Москву, там его родители, дочка. Он сразу же поедет на свидание к жене в её лагерь. На работу выйдет – у него уже наметки есть. А я… У меня родителей уже нет в живых. Квартира за несколько лет в запустении наверняка. Работы не предвидится. А потом, я бывший наркоман… Я, конечно же, поклялся себе, что больше никогда эту дрянь ни курить, ни по вене пускать не буду. Но… если честно… очень боюсь того, что не выдержу и снова уколюсь…

Так оно и вышло. В первый же день после освобождения Муравьёва встретили его знакомые по району, они напились в умат, а на второй день, опохмелившись, решили и героин употребить в вену. В общем, к утру третьего дня Андрей умер от передоза. Об этом рассказал Максим, позвонивший «Кабану» на мобильный.

– А вот если бы не вышел по УДО, ещё бы пожил как минимум два месяца, а там как Бог даст… – заключил «Матрёшка», услышав эту грустную историю. – Я, если честно, и сам этого же боюсь, как бывший наркоман со стажем. Бывших наркоманов не бывает, уж поверьте мне. Вы думаете почему у меня зубов почти нет, а те, что остались, чёрные и гнилые от того, что я их не чищу? Нет, это все «герыч»219проклятый. Плохо без него и после него, аж жить не хочется, но и с ним такой кайф ловишь, что не объяснить и не передать. Вот и страдаем от него по полной программе.

«Космоса» поймали управские опера в столовой в момент приобретения или, как они трактовали, кражи продуктов – говядины, яиц и масла. Комиссия из высших чинов колонии, несмотря на все его связи и бывшие заслуги, быстренько окрестила его на 10 суток штрафного изолятора. Но, как сказал Переверзев – известный всем собиратель слухов и новостей, Колю уже до освобождения из ШИЗО не выпустят. И тем самым дадут Вите Мещенкову возможность официально занять его место завхоза медсанчасти. Соболев после этого сильно загрустил, потому что лишился поддержки авторитетного «Космоса», но быстренько пересмотрел своё поведение и кардинально поменял взгляды на работу завхозом и на отношение к соотрядникам.

После череды чрезвычайных происшествий в колонии администрация стала постепенно закручивать гайки. Сперва вырубили практически все деревья и выкопали все кусты в локальных пространствах отрядов рядом с заборами, оставив только вековые дубы и ясени, которые просто не сумели спилить. На территории 8-го барака уничтожили плодоносную развесистую яблоню, с которой все так любили собирать и кушать плоды. Якобы, за её густой листвой всевидящее око камеры, расположенное на вышке посередине территории колонии, не могло наблюдать через окна за происходящем в бараке. Также была выкорчевана с корнем берёзовая аллея вдоль противоположного от входа забора, в тени которой летом так приятно было спрятаться от жары и посидеть на лавочках, читая книгу, или просто отдохнуть с закрытыми глазами. Лавки, кстати, тоже убрали, ссылаясь на то, что, сидя на них, курят, а это запрещено. Следующим шагом был демонтаж во всех сантехнических помещениях, кроме облегчённого 9-го отряда, электрических бойлеров подогрева воды. Администрация посчитала роскошью, что отбывающие наказание могут принять душ или помыть посуду горячей водой. Причём эти электроагрегаты приобретались и устанавливались на деньги самих же осуждённых. И когда собственники попросили хотя бы отдать снятое дорогостоящее оборудование их родственникам, то получили отказ. А так как блатные запрещали красным посещать баню, расположенную на чёрной стороне, то вопрос гигиены встал ребром. Работяги, конечно, свободно мылись на «промке» в цехах, а те, кто не работал, действительно столкнулись с трудностями. Лёха Ушастый из 9-го быстро сориентировался и организовал банный туризм за сигареты, но и эту «лавочку» скоро закрыли. Приходилось кипятить воду чайниками, что порой создавало очереди из желающих попить чай и помыться. Апогеем глупости со стороны руководства колонии было решение сорвать все запирающие устройства с внутренних сторон дверей в туалетных кабинах, чтобы зэки не имели возможности закрываться там и свободно справлять нужду. Ради превращения человека в контингент все средства были хороши.

Начали часто приходить с проверками в 8-ой отряд. В один из таких рейдов поймали Сергея Пудальцова, который не пошёл в столовую на обед в субботу, так как постирал свои штаны утром, а они ещё не успели высохнуть. Если бы в лагере, как прописано в законе, выдавали бы при поступлении два комплекта формы, то таких случаев можно было бы избежать. Но при тотальном воровстве со стороны руководителя ИК-3 надо было ещё быть благодарными, что хоть какую-то форму можно было получить. Во время другого рейда схватили не успевшего одеться и выйти со всем отрядом на завтрак Иосифа Кикозашвили. Пудальцову дали 5 суток ареста в штрафном изоляторе за третье взыскание подряд по надуманной причине. За нарушение установленной формы одежды Матвею Жмурину всучили выговор