Презумпция виновности - Макс Ганин

срок. А вот Володю изрядно помяли опера в допросной за то, что он отказывался признаваться и попытались даже повесить на него парочку «висяков» похожей направленности. Но тут ему повезло с алиби, и вместо «пятнашки» он поехал отбывать «чирик». Когда Гриша спросил Володю, ради чего он все это делал, «Заяц», недолго думая, ответил, что хотел показать своему другу, какой он крутой, а после алкоголя ещё и захотелось попробовать, что такое секс. Попробовал. Теперь до 30 лет о сексе можно забыть, по крайней мере о традиционном. Самое обидное, что таких «зайцев» по всей стране сотни, а, может быть, даже и тысячи.

Михаил Ильич Лернер был одним из так называемых олигархов 8-го отряда, при этом самым трудолюбивым и востребованным специалистом в цеху металлоконструкций. Высокий еврей с крупными чертами лица, лысый, с седоватыми висками и очень грустными глазами каждое утро перед уходом на работу завтракал на кормокухне вместе со своим подельником по уголовному делу о мошенничестве в особо крупном размере Александром Вершининым и частенько приглашал в компанию Гришу. На свободе у него была фирма, работающая с корпорацией РосНАНО, которая занималась разработкой и производством специальной крошки для строительства современных дорог. Миша был не только человеком науки, имеющим не один патент и имя в профессиональной среде, но и прекрасным бизнесменом, поэтому дела у его компании шли замечательно, если не сказать больше. Но беда пришла, откуда не ждали. Его родной брат, видимо, захотевший иметь больший вес в их совместной фирме или подкупленный конкурентами, написал заявление, о том, что он, якобы, дал кредит Михаилу в размере 180 миллионов рублей под залог доли 29,5% в компании «Новый каучук», записанной на его тестя Александра Вершинина. Свои долговые обязательства перед братом Михаил Лернер не выполнил, а господин Вершинин отказался передать Дмитрию Лернеру долю в принадлежащей ему компании. При этом выяснилось, что договор о залоге доли в «Новом каучуке» носил предварительный характер, и взыскать эту долю по договору займа невозможно. В результате чего следствие пришло к выводу, что Михаил Лернер и его тесть изначально не собирались отдавать брату бизнесмена долг или передавать ему долю в «Новом каучуке». Миша получил 6 лет колонии общего режима, а его тесть – три. Жена Михаила Лернера Светлана утверждала в прессе, что её отец пострадал невинно – из-за конфликта её мужа с братом. По её словам, Александр Вершинин – военный пенсионер, который никогда не занимался бизнесом, а жил на даче на свою пенсию. Госпожа Лернер отрицала сам факт совершенного мошенничества. По её версии, «Дмитрий Лернер, опираясь на свои связи в полиции, незаконно перевёл гражданско-правовой спор в уголовную плоскость». При этом госпожа Лернер возложила ответственность на младшего брата мужа за все криминальные происшествия, случившиеся с её семьей за последние годы, которых оказалось немало. Так, в октябре 2009 года неизвестные сожгли автомобиль ее мужа Hyundai H1, в апреле 2010 года сгорел автомобиль её отца Hyundai Santa Fe. 26 марта 2012 года во дворе дома Лернеров на аллее Жемчуговой неизвестный ранил Михаила Лернера из пистолета в бедро, после чего скрылся. А затем, 4 июня, на лестничной площадке пятиэтажки в подмосковном военном городке Степынино возле квартиры её отца сработало взрывное устройство, эквивалентное по мощности 300 г тротила. Ни одно из этих преступлений до сих пор не раскрыто.

Михаил Ильич каждое утро, даже по выходным, выходил на работу раньше всех – ещё до восьми утра. Он был очень важной фигурой на «промке», поскольку только он умел пользоваться компьютерной программой «Автокад» для работы с чертежами и расчётами при производстве металлоконструкций. От него зависело очень много: план, экономия материала, времени. И вообще, с его появлением в цеху заказов стало намного больше, прибыль колонии от продажи готовых металлических конструкций и шкафов выросла в разы, а травмоопасность сошла на нет. Как опытный производственник, Лернер вывел выпуск продукции на новый уровень. Вместо кустарного ангарного цеха появилось реальное предприятие. Раньше, при Советском Союзе, на производственных площадях этой колонии делали промышленные лифты, в лихие 90-ые всю инфраструктуру разворовали, но на остатках былой роскоши Михаил создал два цеха: один по изготовлению металлических шкафов для раздевалок и второй по строительству из металлических труб и арматуры больших конструктивов, начиная от шикарных ворот с фигурной ковкой для начальника УФСИН Тамбовской области, сделанных за бесплатно, до крупных ангаров по коммерческим расценкам. Конечно, Лернер, как любой нормальный человек, очень хотел домой. Но ввиду его незаменимости на «промке» администрация делала всё, чтобы задержать его на зоне до звонка. Так, например, когда он подал прошение перевести его на облегчённые условия содержания, так как за его ударный труд он получал поощрения практически каждый месяц, оперчасть придумала историю о том, что он, якобы, является основным поставщиком мобильных телефонов через фуры, привозящие металл на промышленную часть зоны. Поэтому комиссии было рекомендовано воздержаться от положительного решения по его вопросу до тех пор, пока опера не докажут либо его виновность, либо не виновность, при этом никаких сроков расследования озвучено не было. Миша поднял бунт и отказался выходить на работу, пока не будет решения в одну или другую сторону. После этого взвыли мастера на «промке», понабравшие выгодные контракты и взявшие предоплату с заказчиков. Без Лернера работа встала. Тогда Шеин, любящий считать деньги, особенно у себя в кармане, принял решение выдать Михаилу Ильичу зелёную бирку – знак облегчённого условия содержания. Но временно запретил его переход в 9-ый отряд, где была стиральная машина, микроволновая печь, телевизор с DVD и деревянные кровати с большими, как в хорошем санатории, матрасами, а также душевая кабина с горячей водой из бойлера, и где жили только облегчённики. С этим Михаил не сразу, но смирился, потому что, как он считал, сам факт наличия облегчёнки уже давал ему неоспоримое преимущество при подаче прошения об УДО.

– Вы знаете, Гриша… – как-то во время завтрака поделился своей тайной Лернер, узнав, что Тополев четыре года прожил в Израиле и даже получил гражданство этой страны. – Я ведь тоже хотел иммигрировать в страну обетованную в 1991 году, даже документы начал собирать. Но павловская реформа208 съела все мои накопления в сберкассе, а сумма для того времени у меня была огромная – девяносто пять тысяч рублей. Заработал много на кооперативном движении, – сказал он и печально улыбнулся. – У меня есть Тора! – почти шёпотом продолжил он. – Может быть, у вас получится, как у гражданина Израиля и еврея, пробить в администрации разрешение на создание синагоги в нашей колонии. По моим данным, у нас тут минимум семь евреев. Мы могли бы собираться в шабат209 и изучать тору.

– Я готов попробовать, – ответил Григорий, обрадовавшийся возможности хоть как-то разнообразить свой скучный быт. – Только не знаю, с чего начать?

– Начните с Толика – завхоза пятого отряда. Он горский еврей и очень общительный парень с большими связями в администрации. Он наверняка захочет нам помочь.

В этот же день после утренней проверки, когда Гриша с Леонидычем по обыкновению наматывали круги по «локалке», решётка шлюза неожиданно открылась, и появился Иосиф Кикозашвили со скруткой постели под мышкой правой руки и большим баулом в левой. Гриша сразу же подскочил к приятелю и перехватил тяжеленную сумку, которую пожилой грузин уже еле-еле волок.

– Иосиф! Какими судьбами?! – удивившись их встрече, воскликнул Григорий.

– Здравствуй, дорогой! – поздоровался Кикозашвили. – К вам перевели.

– Ну, пойдём в помещение, разместим тебя, а потом расскажешь, что случилось, – предложил Гриша, и они поднялись на второй этаж здания.

Оказалось, что вчера Иосифа вызвал к себе начальник лагеря Шеин и практически в приказном тоне распорядился перейти из 3-го отряда в 8-ой. Обосновал он это тем, что данное им родственникам Кикозашвили обещание, естественно не за бесплатно, обеспечить сидельца относительным комфортом и гарантированным УДО он может исполнить только при условии нахождения последнего в режимном отряде. За пять дней до этого Иосиф ходил на длительное свидание с женой, и она осталась категорически не довольна его внешним видом и состоянием здоровья.