От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи - Анатолий Самуилович Салуцкий

дальности, и мы стали безответными перед угрозой из Европы. Мог бы ещё кое-что добавить о роли, какую сыграл Мартын по части нашей обороны. Но решил не витать в сферах высокой политики и, выпив за вечную память и «спи спокойно», спустился на грешную землю.

Сначала рассказал о беде, постигшей Мартына с внуками. Вспомнил, как жгуче завидовал Глеб, когда он, Кондрат, по стечению жизненных обстоятельств усыновил Никитку, получив возможность лично взяться за его воспитание.

– Тот разговор у меня перед глазами и в ушах стоит. Помню, ехал от него из Бескудников… Он свою шикарную четырёхкомнатную в сталинке отдал дочери – внукам, мальчику и девочке, нужны разные комнаты. А с Наташей перебрался в кооперативную двушку у чёрта на куличках.

– Да я же тебя туда подвозил, с подарками, – подсказал Дмитрий. – Ты только-только начал в МОСТе работать, с Бобковым. Забыл?

– В моём возрасте пока вспомнишь, что забыл, забудешь, о чём вспомнил… Но обратно я добирался на такси. Слегка выпил, в мыслях лёгкость необыкновенная. И знаешь, о чём думал? Душа пела, что Никитка успел родиться в СССР! Для меня это было знаком, зароком на будущее. Верил, что через этот символический факт Россия снова станет великой державой. Тебе ведь вдомёк, что я личное всегда примеряю к судьбе страны. Вот и думал: если сумею вырастить Никитку, как надо, тогда и в России дела на лад пойдут. Ну, с Никитой получилось. Дай Бог дождаться, чтобы в стране повернулось, как надо.

Выпили за исполнение мечтаний, и Кондрат снова заговорил о Мартыне.

– Он мне много интересного рассказывал. Ему ведь приходилось заниматься имитацией ракетных комплексов, ложные цели для врага стряпать. Это, говорил, целая наука – сбить противника с толку. Трассы падения ракетных ступеней тоже маскировали. А ещё ангары с раздвижными крышами под лес, болото, кустарник, складки местности…

Вдруг вспомнилось совсем иное.

– О-о, я тебе сейчас такое расскажу… Это же теория невероятности! Про Ульяну-то мне первым сказал именно Мартын. Удивлён? Поскольку ни я, ни он Прагу в 45-м не брали, то однажды решили взять ресторан «Прага». Выпиваем потихоньку, и я стал жаловаться на тебя: невестка на сносях, а сын то ли случаем, то ли всерьёз спутался с какой-то не в меру шустрой бабёнкой, которая замужем за членкорром Академии, а ей, видать, всё неймётся. Глеб спрашивает: а зовут как? Какая, говорю, разница? Кажется, Ульяна. А он приборы в сторону и – ракетным залпом: «Я её знаю». Я чуть вилку не проглотил… Ну и поведал, что Краснопевцев вместе с ней приезжал на Клязьму. И сказал, что, по его мнению, женщина эта непростая, с глубиной, цену себе знает. Вот так, мой дорогой. Поминая Мартына, как о том случае не вспомнить. Он вообще-то прозорливец был, к тому же обладал редким даром сомневаться в прописных истинах… – Снова пригубили. – В ракетных делах без прозорливости нельзя. Глеб говорил, что это оружие не просто дальнобойное, но и долговременное, за ним на десятилетия вперёд требуется пригляд. А вот за внуками не приглядел, прошляпил…

Пожевали в задумчивости. Паузу прервал Дмитрий:

– Мы с тобой давненько вот так вдвоём не сидели. А меня очень твои мнения интересуют.

– О чём?

– О событиях.

– Каких?

– Текущих.

Кондрат понял, что беспокоит сына. Его тоже тревожили сборища на Болотной и на Сахарова, где разнузданные толпы безнаказанно громили власть. Пока словесно – оскорблениями, требованиями, угрозами. Но он помнил, с чего начинался перестроечный погром. А главное, слишком хорошо понимал, что уличные негодования не случаются сами по себе. Снова, как в прошлую митинговую пору, тысячи агентов влияния, руководимых из одного центра, получили команду «Фас!» и нагнетают раздор, подогревая брожение умов. Они всюду, эти агенты, зачастую не понимающие ни своего «статуса», ни своей роли, наивно считающие, будто исходят из интересов «обчества». Конечно, те, кто в недрах власти или в СМИ, прекрасно осознают суть поставленной задачи. Но те, кого продвинули на хлебные должности на местах, в медицине, на транспорте, в жилкомхозе, они заняты подспудным разжиганием недовольства якобы «из принципу». Речь о мелочах: здесь автобусы не ходят по расписанию, там лифты не чинят, мусор не вывозят, снег не убирают, воду отключили, в жилконтору не дозвонишься – и всегда по «объективным» причинам. Но миллионы таких подстрекающих мелочей создают фон жизни, располагающий к восприятию «болотных» лозунгов. Хитро придумано! Кондрат помнил, как Сталин после войны срезал слой управленцев, поставив на их место фронтовиков. Агентов влияния в те годы не было, однако тыловые штафирки не особо утруждались, вот Сталин их и убрал. Увы, сейчас власть на такие подвиги не способна, да и заменить управленцев некем. Между прочим, неспроста в 90-е убрали в тень фронтовиков-афганцев. Профессиональный кадровик понимал, как власть должна была распорядиться этим мощным кадровым резервом и почему она этого не сделала. Для показухи вытащили генерала Громова, а остальных – в забвение. Эх, Русь, три копейки стоил гусь…

О команде «Фас!», которую наверняка дали агентам влияния, Кедров сказал сыну кратко, пунктиром. Как и о политике: на горизонте маячат президентские выборы, но о властном тандеме Медведева – Путина, о котором сутками жужжали в 2008-м, теперь ни звука. Спросил:

– А ты что по этому поводу думаешь?

Однако Дмитрий на глубину не пошёл, отделался невнятным замечанием, но добавил:

– Отец, не то это место, чтобы нам политические темы обсуждать. Мало ли…

Кедрову осторожность сына сказала о многом. Дмитрий варится в политологических кругах, и значит, там, в предпольях власти, становится скользко, возникли зоны умолчания, за лишнее слово могут взять за хобот. Борьба за власть вступила в новую фазу, тандем распался окончательно.

Сменил тему:

– Ты говоришь, Алёна здесь всех знает. А как она вообще-то?

– Я за неё рад. Ферапонт оказался золотым мужиком, не только на все руки мастер, но голова светлая, мы с ним недавно сидели вдвоём и обсуждали то, о чём здесь говорить незачем. В Малаховке сидели, у них дома. И он здравые мысли высказывал. Отец его – профессиональный историк, Ферапонт, видимо, от него ума-разума набрался, как я от тебя. Кстати, надо бы вас со старшим Журбой свести, вам будет о чём поговорить. Он косвенно и с Филиппом Денисовичем соприкасался. – Засмеялся. – И, знаешь, шутки шутками, а у них любовь с первого взгляда. Помнишь, мы на Ваганьковском Меланиных встретили, у соседнего захоронения с высоким надгробием? И Алёна повела их парня показать, где взять воды. Помнишь? И всё! С того раза они друг друга и приметили. Ферапонт неспроста в Батурино закатился. И сейчас Алёна, она же на язык бойкая, говорит, что ей повезло, таких мужиков по талонам выдают, а Ферапонт ей даром, за ведро воды достался. Хорошо, говорит, сделанный человек.