От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи - Анатолий Самуилович Салуцкий

– Докладывай, как есть.

– В погранучилище я старшой в группе.

– Когда тебя назначили?

– Старшого не назначают, а избирают.

– Что же ты нам ничего не сказал? – возмутилась Варя.

– Чего я буду хвалиться, мам?

Парень совсем растерялся, и Кондрат с иронией сказал:

– Наш краснослов многоречив, смотрите, как изящно излагает… Никита – курсант пограничного училища. Перешёл на второй курс. До этого учился в подготовительной спецшколе, к казарме привыкает уже пять лет. Садись. Чтобы в следующий раз отчитался чётко и по полной. Понял?

– Так точно!

В адрес Никиты посыпались похвалы, за столом стало весело, шумно, и Кондрат слегка отпустил поводья, пусть оливьеды побеседуют друг с другом. Потом дал слово Дмитрию, который, конечно же, не о себе глаголил, а превозносил отцовские заслуги по части сплочения семьи. В таком же тоне выступила Варя. Пришлось прервать потоки славословия:

– Слушайте, братцы-сестрицы, по совокупности деяний будете оценивать меня в юбилей, через два года, сегодня вы мне букеты из тёплых слов не дарите, мы по другому поводу собрались. – Увидел, что Ульяна подала оговоренный знак, и объявил: – А сейчас перемена! Перемена блюд.

Женщины встали, засуетились, стол распался на пересуды по интересам. Дмитрий с Матвеем налегли на строительные проблемы. У молодёжи были свои темы. С нижнего конца стола слышались детские потешки. Кондрат тихо выспрашивал у Зины, хорошо ли всё идёт, и обдумывал новый «ход конём», не зная, что не только он приготовил сюрпризы к этому чудесному застолью.

Свиную отбивнушку подали, не до конца убрав закуски, – мало ли кто захочет продолжить холодцом или селёдочкой на перекус. А ещё принесли большое блюдо самолепных пельменей, заготовленных Ульяной впрок. И общий разговор сам собой пошёл о Батурино. Дмитрия радовало, что гравием подсыпали сложные участки дороги, Алёна говорила, что каждодневный автобус – это, конечно, прогресс, но из Москвы-то надо теперь выезжать в жуткую рань. А Ульяна возвысила тему до обобщений:

– Батурино не просто оживает, а вот-вот начнёт процветать. С весны здесь несколько домов купили. А старую ферму перестраивают под завод. Его хозяин и подсыпал дорогу гравием. В общем, жизнь бьёт ключом. Правда, многие опасаются, что по голове. Завод-то будет мусор перерабатывать, как бы природу не загадили.

– По этому вопросу батуринские в Переславль обращались, – подал голос Ферапонт, и Кондрат подумал: «Слава богу. Без тенора хор не звучит, молчун был бы здесь лишним. И есть подозрения, что парень неглуп, пружинистый». – Терентий сказал, что депутацию снарядили. И выяснили, что завод будет перерабатывать пластик пятой категории, абсолютно безвредный, который идёт на упаковку продуктов.

Варя постучала вилкой по тарелке.

– По поводу этого завода лучше всех вам Матвей скажет.

– Матвей? – удивился Кондрат Егорович. – При чём здесь Матвей?

Варя, довольная, что реплика произвела впечатление, едва сдерживая улыбку, торжественно произнесла:

– Кондрат Егорович, Матвей назначен директором этого завода.

Немая сцена длилась долго. Прервал её Матвей:

– Поправка. Не директором, а управляющим.

Когда утих шум и гам, когда застольное общество переварило сногсшибательную новость, Матвей объяснил, что он случайно познакомился с владельцем будущего завода и после тщательных обсуждений с Варей принял его предложение стать управляющим. А завод и вправду настолько безвредный, что для переработки пятого номера пластика даже не нужна лицензия.

– Подожди, подожди, – не унимался Кандрат, ликуя в душе, – как же ты будешь на работу ездить? Гонять из Москвы за сто вёрст? Это же немыслимо.

– Нет, Кондрат Егорович, – ответила за мужа Варя. – Жить он будет в Батурино, а домой приезжать на выходные. Как Никита.

– Ин-те-рес-но… И ты готова так резко изменить свою семейную жизнь? Он ведь не на месяц новую работу подыскал, не на два. Считай, до конца ваших рабочих дней. Уж коли расстался с Министерством, вспять хода нет.

– Кондрат Егорович, во-первых, он снимет здесь комнату с пансионом, чтобы его кормили. А во-вторых… – сделала долгую паузу и не без пафоса произнесла: – А во-вторых, мы решили купить здесь дом.

Когда улеглись новые охи-ахи, продолжила:

– Ульяна, может, ты подскажешь. Может быть, близко от вас, а то и рядом есть выморочные, они дешевле… Поспрошай.

Кондрат спросил:

– А как у вас с купилой-притупилой? Ты же говорила, на машину последние наскребли. А теперь, оказывается, стали деньгастыми?

Варя, взявшая на себя семейное лидерство, ждала этого вопроса и без запинки ответила:

– Нет, Кондрат Егорович, деньгастыми мы не стали. Знаете, как сейчас такие, как мы, судачат? Теперь жить гораздо лучше, уже можем кочерыжку от капусты и верхний лист не в суп класть, а выбрасывать… Но очень уж этот Розальев хотел заполучить Матвея. А мы всё взвесили, о будущем, в том числе пенсионном, подумали и решили поступить так же, как Дмитрий с Ульяной. Ульяна, вы верно сделали, что купили здесь дом. Молодцы! Для нас стали примером. И, заключая контракт, Матвей поставил условие, что Розальев оплатит покупку дома. В долг. А Матвей будет постепенно этот долг выплачивать из заработка. Красиво получается, Кондрат Егорович.

– Кто такой этот Розальев?

– Владелец, хозяин завода, предприниматель среднего пошиба. Матвей говорит, видимо, интересный человек, считает себя идейным утилизатором, причём не только по части мусора, а ещё и в смысле человеческой нечисти.

Слава богу, Кондрата в преклонные годы не настигла старческая сентиментальность, иначе пустил бы слезу. В душе минутное ликование сменилось спокойной радостной уверенностью, что по итогу жизни он всё сделал правильно. Когда смеркалось, когда рухнули прежние установления, когда Родина снова была в опасности и, казалось, под нагромождениями лжи нет ей спасения от разора, Кондрат устоял под штормами времени и сумел сплотить свой клан. Покупка Матвеем дома означала для Кедрова гораздо больше, чем личный успех близких людей. Дмитрий и Матвей, Ульяна и Варя будут вместе возрождать Батурино! Забыты разлады, позади душевная и житейская неустроенность, впереди счастливая строительная лихорадка. Мелькнула в голове картина, когда Матвей, изгнанный с земли, растерянный, пришёл к нему в ЦК за помощью. И сейчас возвращается на землю. Кондрат легко представил себе, с каким яростным напором он бросится обустраивать свой дом. Сомнений не оставалось: межеумочная эпоха завершилась, близится новый рубеж времён, наступает рассвет…

Да, всё в жизни сделано правильно. Но останавливаться незачем, надо продолжать, теперь его очередь делать «ход конём».

Резко сменил тему, обратился к Алёне:

– Давно хотел тебя выспросить о нынешних нарядах. Скажи, почему, зачем женщины сейчас носят юбки с косым подолом, а у мужиков из-под куртки нижнее бельё торчит? Ты по этой теме спец.

Алёна слегка хохотнула:

– Деда, это же маркер на «свой-чужой». Как и тексты на телесах. Если у девчонки руки по локоть не в татушках, она не из нашей компании. А ежели разрисована по самые плечи, это да, это супер-пупер. Так и в одежде. Сейчас стиль