Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

что думаешь: ты единственный, кто может нам помочь? Если ты сейчас откажешься, мы с тобой рассчитаемся, как я уже сказал, и пойдем к другому человеку в Ковров. Только долго там все делается, в срок не уложимся…

– Кто ж там такой смелый? Я служил в Коврове, всех знаю.

– Старший прапорщик… – Максуд запнулся, вспоминая фамилию.

– Федорчук, – подсказал молодой Умар.

– Не помню такого, из новеньких, наверное.

– Игорь его зовут, он еще сказал, что с командиром части все решает.

– Точно – из новеньких. При мне Игоря Федорчука не было… – «Начсклада» оборвал себя, задумался, но, поняв, что другого выхода нет, все-таки решился. – Ну что, через неделю? Тогда смотрите, где будем встречаться…

Сергей взял тетрадь с письменного стола и аккуратно, раздвинув скрепки, вытащил из середины сдвоенный лист. Ручка торчала из нагрудного кармана рубашки.

– Это Клинское шоссе. – Он провел две параллельные линии. – Там – Москва, вы едете отсюда. Проезжаете Охтинск, на окраине – светофор, на стрелку – налево. Через железнодорожный переезд выезжаете на проспект Маркса, едете прямо до поворота на деревню Псарьки. Там указатель будет. Поворачиваете направо и километров через пять – проселочная дорога к садовому товариществу. По ней прямо, никуда не сворачивая, выезжаете на большую поляну. Там я буду ждать вас на своей машине – «Жигуль» с московскими номерами, пикап синего цвета. Он сейчас у гостиницы стоит, можете посмотреть. Теперь время? – Нестеров посмотрел на часы, что-то прикидывая. – Час дня. И смотрите без фокусов. Если что, взорву и себя, и вас. У меня на складе гранат хватает.

Сергей еще раз повторил для дагестанцев маршрут движения машины, дал нарисованную схему, после чего проводил «дорогих» гостей. Дверь закрылась, он сделал несколько шагов, бездумно открыл холодильник, взял стакан с водкой, выпил, но вкуса не почувствовал, вода – она и есть вода. На душе было пусто. Тут широко, как ворота, распахнулась дверь, и пространство номера заполнила фигура Моренова.

– Ну, ты артист, Серега! Супер! Все сделал, как надо. – Он стал мять Нестерова в объятьях, как ребенок свою любимую плюшевую игрушку. – Даже связь их в Коврове взял. Молодец! Теперь отдыхай, а я в Клинск, к начальнику Управления.

Восемьдесят километров до областной столицы Владимир Андреевич с водителем пролетели за час с небольшим. Николай Сергеевич принял сразу, как доложили. Моренов рассказал ему о готовящемся на подведомственной Управлению территории тяжком преступлении и в подтверждении своих слов предложил посмотреть видеозапись. Николай Сергеевич, в свою очередь, пригласил начальника следственного отдела. По окончании «киносеанса», начальник Управления вроде как нейтрально обратился к следствию.

– Что скажешь, Григорий Ростиславович?

– А что тут говорить, Николай Сергеевич? Чистая двести восемнадцатая и двести восемнадцатая прим с отягчающими: группа лиц, по предварительному сговору.

– Тогда бери материал и к прокурору, я ему позвоню. Пусть дает санкцию на возбуждение уголовного дела и поручает тебе вести следствие. А Владимир Андреевич со своими орлами, поскольку у него уже все подготовлено, на основании выписанного тобой постановления проведет арест этих субчиков, и передаст их нам под следствие. Правильно я говорю? – Прозвучал один риторический вопрос, а другим – начальник Управления завершил свое выступление. – Что мы здесь всякую тварь пригревать будем?

– Понял, Николай Сергеевич.

Когда дверь кабинета закрылась, начальник Управления понимающе усмехнулся и спросил:

– Ты же этого хотел, Владимир Андреевич? – Моренов ответил улыбкой. – Понимаю тебя, – продолжил Николай Сергеевич. – Тяжеловато бывает с Федором Федоровичем. Чем еще могу помочь?

– Позвонить надо своему руководству.

– Звони, будь ласка. В приемной кабина спецсвязи. Тебе же без свидетелей надо? А в кабинете я тебя одного оставить не могу, сам понимаешь.

Из приемной Моренов набрал Владислава Петровича, который, как ждал, сразу снял трубку. Не перебивая, он выслушал подробный доклад и, не скрывая удовольствия, сказал:

– Неплохо, Владимир Андреевич! Очень даже неплохо. И территорию грамотно привлек. Леониду Николаевичу звонил? Доложи ему, обязательно доложи. А то по нашей записке ни ответа, ни привета. Посмотрим, что скажет, и давай приезжай, будем думать, что дальше делать.

Заместитель Председателя тоже был на месте.

– Леонид Николаевич, – только начал Моренов, как тот, не дослушав, прервал его. – Можете не представляться, нарушитель социалистической законности Владимир Андреевич. Я думал, ты раньше позвонишь. Чего задержался?

– Дела, Леонид Николаевич. А вам, я так понимаю, уже доложили, обрисовали все как надо. Только поторопился Федор Федорович. Мы работаем исключительно в рамках закона, – и Моренов рассказал большому начальнику основные моменты только что прошедшей операции и реакции на последние события местного комитетского руководства. Вопреки ожиданиям, сообщение особых восторгов не вызвало.

– Неплохо, конечно, только ничего конкретного пока нет, одни слова и договоренности.

– Так все в развитии, Леонид Николаевич! Вы-то как, санкционируете наши предложения?

– А чего санкционировать? Нарушение принципов и норм социалистической законности, как говорит Федор Федорович? Работайте пока, там видно будет…

«И не два, и не полтора! – подумал Моренов. – Попробуй, пойми высоких руководителей: о чем они думают и что у них в головах происходит?». По дороге он заехал в Охтинск, дал необходимые указания и в Москве был уже ближе к полуночи. Нестеров в отличие от своего начальника не стал на ночь глядя возвращаться домой, тем более сам за рулем – сказывались усталость и пережитое нервное напряжение. Яковлев с сотрудниками тоже решили ехать с утра. Так что, недолго помаявшись, вскладчину, общими усилиями накрыли стол и отметили, как полагается, успешный исход оперативного мероприятия. Хотя, какой исход? Начало, главное – впереди.

В полдесятого утра Сергей поставил машину у подъезда, зашел домой, сполоснулся и пешком пошел на Дзержинку, благо от Чистых прудов дворами – всего ничего. По пути вспоминал то дагестанцев, то Ольгу и красавчика Пашу, учителя английского. С первыми разбираться особенно не придется: у него в этом деле роль пассивная – наживка, а с «англичанином» надо что-то делать.

Нестеров в тот же день запустил привычный процесс – проверил субъекта по учетам, однако желаемых результатов не достиг: чист был Паша, аки голубь белокрылый. Что перед ментами, что перед чекистами. Вообще, наказать его по букве закона, так, чтобы всерьез и надолго, не получалось. Посадить подонка по сто двадцатой за развратные действия по отношению к несовершеннолетним теоритически можно, только для этого его любимой дочке придется пройти все круги ада, то бишь ментовского следствия: рассказывать дяде милиционеру все скабрезности, пошлые намеки Павла Романовича, описывать действия этого урода. А потом все на суде повторить!? Это же позор для девочки, со стыда можно сгореть! Нет, на это он никогда не согласится! Намучившись от раздумий, Сергей решил, что попросту набьет англичанину морду, с упором на причинное место, без свидетелей и чтоб понимал, за что и почему. Выстраивая план предстоящего свидания, он пришел домой, но не успел сменить обувь, как в прихожей с