Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

– Чего? – Нестеров, оглушенный услышанным, на мгновение потерял возможность здраво рассуждать и реально воспринимать действительность.

Он вспомнил, как в прошлом году на первое сентября случайно попал к началу торжественной линейки, проходившей на школьном дворе. Эта картинка до сих пор у него перед глазами. Галдящие школьники, торжественные родители и среди стоявших немного в сторонке учителей Павел Романович: молодой, чернявый, лет тридцати, импозантный, красующийся, играющий на публику. «И чего он только в школе делает, лось непуганый? – мелькнула тогда мысль. – Ему бы на подиум Дома моделей или в кино – любовников играть». Теперь понятно, что он в школе делает. От ярости потемнело в глазах: «Убью сволочь!». Сергей рванулся и тут же его ударило: «Куда? Где ты будешь искать эту мразь? В школе? А если найдешь, что будешь делать на глазах у всех?». Желваки заходили на скулах и скрипнули зубы. Спокойным, как ему казалось, голосом он сказал дочери:

– Ни на какие дополнительные занятия больше не ходи, чтобы ни говорил и ни делал Павел Романович. Держись от него подальше. Вернусь из командировки, я с ним разберусь.

Но что-то в его тоне, то, как он сказал последнюю фразу, так напугало мать и дочь, что Люба побелела, как полотно, а слезы на Олиных глазах моментально высохли. Она выпрямила, развернула спину, подняла подбородок и произнесла совсем другим голосом, спокойным и твердым:

– Не надо пап. Если ты разрешаешь, я сама с ним разберусь. Рука у меня такая же тяжелая, как у бабушки Гали. Не волнуйся, все будет нормально. – Она поцеловала отца в обе щеки, ободряюще улыбнулась и вышла из комнаты вместе с матерью.

Время поджимало, надо было до семи попасть в Охтинск. Нестеров быстро переоделся в спальне. Напялил черные, свободного кроя брюки, в которых ездил на дачу, рубашку цвета хаки и пуловер. Темно-коричневая, в меру потертая кожаная куртка и разношенные полуботинки с запросом на недавнюю моду ждали его в прихожей. Пистолет в поясной кобуре, повертев в руках, бросил в чемоданчик. Поцеловав всех на прощанье, включая любимую тещу, Сергей заторопился вниз, а на лестничной площадке осталась Люба, перекрестившая его в спину, чтоб не заметил, и прошептавшая: «Храни тебя Господь!».

Выйдя за МКАД, Сергей посмотрел на часы – без четверти пять. Скоро Володя с замом будут докладывать материалы начальнику Управления.

Генерал слушал их внимательно, ставил вопросы и доходил до самых мелочей. Наконец, выяснив все, что его интересовало, подвел итог.

– Пожалуй, все правильно, убедительно. Значит, по телевизору будете смотреть? Да-а, молодец, все-таки Яковлев, действительно Кулибин. Давайте задание, – подписал и продолжил. – Готовьте записку в Комитет. И вот что еще, согласуйте свои действия со следствием, им же по нашим материалам уголовное дело возбуждать.

– Есть, Владислав Петрович!

Куренков и Моренов, выдав предварительный звонок, отправились на встречу с начальником Следственного отдела, известным законником и казуистом.

Федор Федорович, прочитав от корки до корки материалы и узнав, что товарищи полковники хотели заручиться его согласием на возбуждение уголовного дела по статье двести восемнадцатой УК РСФСР «Незаконное ношение, хранение, приобретение, изготовление или сбыт оружия, боевых припасов или взрывчатых веществ» совершенно категорично послал их далеко и надолго, назвав при этом провокаторами и агентами царской охранки. А еще он пригрозил, что заведет на них уголовное дело за превышение служебных полномочий, пособничество и хищение оружия и боеприпасов. Никакие, даже самые разумные доводы, призывы – трезво посмотреть на сложившуюся ситуацию – к положительному результату не привели. Скорее наоборот. Федор Федорович еще больше взъярился и пообещал найти на них управу у самого Председателя. Препирались, ругались часа полтора, и, когда Куренков и Моренов после «содержательной и душевной» беседы оказались у служебной машины, часы показывали начало девятого. Возвращаться в Управление, встречаться с начальником, вести не приятные для них разговоры не хотелось, и они решили отложить до завтра – утро вечера мудренее. Встретились в половине десятого и только начали обсуждать, что будут докладывать Владиславу Петровичу, как от начальника по аппарату прямой связи раздался звонок и голос, не предвещавший ничего хорошего, попросил зайти к нему.

– Слушай, – сделал предположение Моренов, – не иначе как законник командиру нажаловался. Пошли вместе, куда деваться.

Действительность превзошла ожидания. Переступив порог кабинета, Моренов и Куренков увидели язвительно улыбающегося Федора Федоровича. «Нечего было дрыхнуть, – подумал и тот, и другой, каждый в своей интерпретации. – Теперь эта хренова зануда все перевернула с ног на голову».

– Позицию уважаемого Федора Федоровича, насколько я информирован, вы знаете, – тоном, не терпящим возражений, начал начальник Управления и тут же задал вопрос: – Что скажете, товарищи офицеры? Владимир Андреевич?

– Владислав Петрович! – Без запинки стал отвечать Моренов. – Предполагаю, что уважаемый Федор Федорович квалифицировал наши действия как провокацию по отношению к Магомадову, Ахмедову и Керимову. – Руководитель Управления согласно кивнул. – Однако хочу заметить, что названных лиц мы еще в глаза не видели и выступить инициаторами преступления, то есть провокаторами, не могли. И потом, никто и не собирается толкать их на нарушение закона, они же сами ищут, у кого купить оружие. Но, если мы их сейчас не остановим, они без нашей подсказки найдут нужных людей, и, что будет в этом случае, можно только гадать. Мы ведь даже не знаем, сколько и чего они хотят купить. Может, полсотни пистолетов с патронами – это только так, для затравки, пробный, так сказать…

– А если дагестанцы предложат продать им оружие, ваш сотрудник согласится помочь? – перебил Моренова главный следователь КГБ.

– Посопротивляется, конечно…

– Но, в итоге, согласится?

– Конечно. А зачем встречаться, разговоры разговаривать? В чем тогда смысл всех наших действий?

– Вот! – Федор Федорович встал, ткнул пальцем в сторону Моренова и Куренкова, и, напрягая голос, с негодованием произнес: – Тогда вы – соучастники преступления! Именно вы создаете условия для его совершения. Вы помогаете им. Вас судить надо!!!

– А вы что предлагаете? Чтобы мы бросили все и эти джигиты паслись сами по себе? Автоматы, пулеметы покупали? – завелся Моренов.

– Не знаю, что вы будете делать, у вас свое начальство есть. Только я ничего возбуждать не буду. И голос на меня попрошу не повышать! – На последнем слове Федор Федорович даже взвизгнул от возмущения и в таком состоянии повернулся к начальнику Управления. – Считаю действия ваших сотрудников преступными и грубо нарушающими принципы и нормы социалистической законности. Готов доказать это на всех уровнях, вплоть до Председателя. Желаю здравствовать!

Начальник Следственного отдела пожал руку генералу, всем остальным коротко кивнул и вышел из кабинета. Наступила неловкая тишина – приплыли, называется.

– Нестеров в Охтинске? – спросил начальник Управления.

– Так точно, Владислав Петрович!

– Ничего отменять не будем. Ясности и понимания в этом деле нет. Пусть работает, готовится. Перед встречей с дагестанцами подробно проинструктировать –