Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

Цветы, как Сергей и предполагал, вызвали неописуемый Любин восторг. Поставив гвоздики в вазу, она принялась кормить своего ненаглядного любимого супруга.

– Слушай, Люб! – У Нестерова не выходил из головы разговор с сыном. – А чего это Олег какой-то дерганный и выглядит как стиляга задрипанный? Я с ним сейчас на площадке встретился, двух слов спокойно сказать не может – все с каким-то вызовом, гонором, как будто я у него в неоплатном долгу. «Казаки» у него откуда? Ты, что ль, купила?

Люба вспыхнула, изменилась в лице, но сдержалась.

– Я же у тебя месяц назад спрашивала: можно я мальчику сапоги куплю? Сейчас все носят, модно очень. Ты согласился, а сейчас меня же и спрашиваешь. – Нестеров мучительно вспоминал и не мог вспомнить этот разговор. – А что касается его поведения – переходный возраст. Чего ты хочешь? Сереж, ты бы лучше выбрал время, поговорил с ним, совсем детей забросил…

– Ладно, поговорю. Только не сейчас, спать очень хочется. – Сказывалась почти бессонная ночь. В кухню с поджатыми губками и скрещенными под грудью руками вошла ненаглядная теща, и он заторопился в спальню.

На следующий день Моренов выслушал доклад Нестерова и радостно потер руки.

– Так, так. Пятьдесят Макаровых и сто обойм – это наша песня. А чего ты целку перед ними ломаешь? Надо сразу вести разговор по пистолетам и отсюда выстраивать всю линию…

– А шел бы ты лесом, товарищ полковник! – Перебил его Сергей. – Можно я как-нибудь сам буду выстраивать свою линию поведения. Где ты видел, чтобы с первых слов, да еще через посредника, люди под статью подписывались?

Моренов понимал, что Нестеров прав, но и смолчать, уступить тоже не хотел.

– Анекдот знаешь? Идет молодая красивая дамочка. Догоняет ее эдакий франт расфуфыренный и спрашивает: «Можно вас на минуточку?» – «А успеете за минуточку?» – «Да уж как-нибудь!» – «Как-нибудь у меня и муж может». Так что ты свое «как-нибудь» в разговоре с начальником при себе держи и объясняй все как надо. – Моренов терпеть не мог выговаривать своим подчиненным, тем более старому другу, поэтому быстро сменил тему. – Как ты говоришь зовут этих дагестанцев?

– Идрис, Максуд и Умар. – Сергей и сам теперь почувствовал неловкость ситуации. – Извини, Владимир Андреевич.

– Ладно, проехали. По сути, может, ты и прав, будущее покажет. А сейчас мы вот что сделаем. – Моренов взял справочник правительственной связи, открыл на нужной странице и стал набирать номер, одновременно поясняя свои действия. – Это начальник Клинского управления, знакомец мой хороший, мы с ним пару раз в бане парились. – На том конце провода ответили. – Николай Сергеевич, здорово! Моренов – главный борец с террором. Помнишь? Я тоже забыть не могу, хорошо тогда посидели. Дело есть, Сергеич. Мы тут трех возможных фигурантов разыскиваем – дагестанцы, известны только имена: Идрис, Максуд и Умар. Николай Сергеевич, помоги, пожалуйста. Дай команду: пусть по гостиницам проверят, а вдруг они у тебя? Спасибо, дорогой! Баня с меня. – Моренов положил трубку. – Шанс, конечно, мизерный, а вдруг!? Ты иди пока к себе. Если что, я позвоню.

Моренов по оперсвязи позвонил через пару часов.

– Представляешь, на мизере выиграли. Нашли красавцев – гостиница «Зуль», прямо в центре города. А хрен ее знает: почему она так называется! «Зуль» и «Зуль», нам-то какая разница. Главное, хорошая гостиница и оборудована, как надо. Сейчас наших гостей переселяют в правильный номер, а то над ними протечка образовалась. Все пока идет по плану. Главное, чтобы они у тебя образовались. Тогда, совсем хорошо будет. А пока, на всякий пожарный, мы забронировали тебе номер в Охтинске в гостинице «Юбилейная», рядом с железнодорожным вокзалом и автобусной станцией. Пусть там тебя ищут. Вроде, все пока. Работаем дальше.

Прошел День Победы и десятого мая позвонил Мурад и сообщил о прибытии долгожданных гостей, а минут через пять опять зазвонил городской телефон. Нестеров попросил ответить своего напарника по кабинету, чтобы стало понятно: здесь он не один и пускаться в откровенные разговоры ему не с руки.

– Да, слушаю! Сергея? Сейчас. Серега, возьми трубку. Тебя какой-то кавказец спрашивает.

– Алло, слушаю вас. Кто это? Максуд? Здравствуй, Максуд! Сто лет тебя не слышал и еще больше не видел. Как ты, какими судьбами? Из Афгана когда вышел? Ты где остановился? Да, да, понимаю. Сегодня что, четверг? Я в понедельник в Охтинск приеду, от тебя это недалеко. После трех буду в гостинице «Юбилейная», рядом с вокзалом. Спросишь меня по фамилии. Не забыл еще? Нестеров. Тебе скажут, в каком я номере. Ну, все. До встречи!

Закончив разговор, он перевел дыхание и по оперсвязи набрал начальника отдела, доложил о звонке и состоявшемся разговоре и получил указание прибыть к нему в пятнадцать часов.

За малым столом переговоров сидели первый заместитель начальника отдела Куренков и незнакомый Нестерову мужчина. Как оказалось, заместитель начальника Оперативно-технического управления Яковлев Владимир Николаевич. Его в Комитете звали «Кулибин» за постоянные новшества и изобретения, которые он на глазах изумленной «публики» успешно внедрял в процесс оперативно-следственной деятельности.

Все, кому положено, знали, как несколько лет назад, когда генсеком ЦК КПСС еще был Черненко, сначала в одном, потом в другом, потом в третьем лифте университета появилась надпись: «Чукча 11-го года». По неизвестным причинам кто-то наверху решил, что начертанное относится и оскорбляет Константина Устиновича. Да, Черненко был одиннадцатого года рождения, похож вроде на чукчу, но ведь не чукча, а хохол. Как бы там ни было, прошла команда: злоумышленника изловить и примерно наказать. А как его поймать – большой вопрос. И тогда Яковлев во всех лифтах, где еще не было этой надписи, поставил незаметные для пассажиров телекамеры, изображение с которых передавалось на центральный пульт в комнату милиции на первом этаже. Как он это сделал, никто не знал, аналогов в Союзе и за рубежом не было, но через два дня злоумышленника поймали. Под протокол он клялся и божился, что имел в виду заместителя декана исторического факультета, но никак не глубокоуважаемого Генерального секретаря ЦК КПСС Константина Устиновича Черненко. Доказать злой умысел возмутителя университетского спокойствия не смогли, и парня, чтобы отчитаться о проделанной работе, за порчу имущества отчислили. Он уехал на родину, в Донецк, полгода болтался с одного места на другое, а потом подал документы на исторический факультет Киевского государственного университета, и комитетские не стали вставлять ему палки в колеса.

Нестеров был последним из приглашенных и Владимир Андреевич сразу открыл совещание.

– Восьмого апреля в областной центр Клинск прибыли и остановились в гостинице «Зуль» Магомадов Максуд Бекбулатович, 1954 года рождения, Ахмедов Умар Гафурович, 1962 года рождения и Керимов Идрис Зафарович, 1964 года рождения. Все жители села Новопакское Новопакского