Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

– Понял, Георгий Вадимович. Но мы все-таки с вашего разрешения своего человечка туда запустим. Спасибо за понимание. Сами знаете: береженого бог бережет. Счастливо.

Моренов опустил трубку и поднял глаза на Нестерова.

– По возможности близко к тексту цитирую руководство: «Решение об участии в первомайской демонстрации представителей независимых общественных сил, как считают в ЦК КПСС, отвечает необходимости расширения гласности, демократии и перестройки и согласовано на самом верху. Они пройдут отдельной колонной после завершения официальной части мероприятия. Ваш сигнал не первый, упреждающая информация о намерении участников демонстрации использовать лозунги, граничащие с призывами к свержению существующей власти, никакой реакции в инстанциях не вызвала». – И от себя добавил. – Это становится прямо «доброй» традицией – игнорировать все наши предупреждения. – И тут же, прервав дальнейшие рассуждения на эту тему, продолжил в обычной, немного ироничной манере. – Но мы с тобой не политесы разводим и поэтому запускаем нашего «Саблина» в этот муравейник. Пусть посмотрит, а, если повезет, а ему всегда везет, и окажется рядом со стрелком или бомбистом, сможет помешать покушению на жизнь руководителей нашего государства. Мужик он подготовленный и грамотный. В любом случае, его присутствие там не помешает. – Моренов посмотрел на часы и заторопился. – Все, Владимирыч, извини, давай лапу, у меня еще дел по самую макушку.

В начале одиннадцатого следующего праздничного дня позвонил «Саблин»,

– Сергей Владимирович, я на Белорусской. Не пускают меня.

– Не понял?

– А у них списки составлены, они только по ним пропускают.

– Не всех желающих?

– Не-а.

«Это уже интересно, – подумал Нестеров. – А где же демократия и почему они так закрываются?».

– Слава, перезвони минут через пять.

По оперативной связи он набрал Моренова, который хоть и не дежурил, был на месте в своем кабинете. Тот, посоветовавшись с Георгием Вадимовичем, работающим в штабе, принял такое решение: Нестеров встречается с «Саблиным», вместе с ним проходит через милицейско-комитетское оцепление вдоль улицы Горького и запускает агента непосредственно в колонну демократов. Не будет такой возможности – оба идут параллельным с демократами курсом. Во избежание возможной расшифровки в разговоры между собой не вступают.

«Саблин» ждал на углу улиц Горького и Большой Бронной у магазина «Наташа». Первая попытка просочиться в колонну демонстрантов оказалась неудачной: милиция не пропустила, а ответственных от Комитета найти не удалось. Дальше, от Пушкинской площади к Манежу, прохода по тротуарам не было, оцепление стояло насмерть. Тогда Нестеров решил попытать счастье у Моссовета и подойти к нему с тыльной стороны. Хорошо ориентируясь в районе, Сергей повел «Саблина» переулками и проходными дворами. Идти было недалеко, тем не менее их трижды останавливали и проверяли документы милицейско-войсковые мобильные патрули – во всех случаях выручало комитетское удостоверение Нестерова.

По дороге «Саблин» рассказал, что отличительная особенность интересующей их колонны демонстрантов – мрачная решительность. Лозунгов и транспарантов нет, хотя что-то в свернуто-скрученном виде несут с собой, песен не поют, на баяне не играют, оркестра тоже нет – такая тихая, сосредоточенная, целеустремленная масса людей в несколько тысяч человек.

Подойдя к арке ворот у Моссовета, Нестеров через милицейского майора штабного вида вызвал к себе старшего от КГБ, официально представился и объяснил стоящую перед ним задачу. Тот взял его удостоверение и по рации связался с оперативным штабом, доложил обстановку, через небольшую паузу выслушал ответ и дал разрешение на встраивание в проходящую колонну демонстрантов. Лавируя между людьми, Нестеров и «Саблин» оказались среди веселых, подвыпивших работников пятого домостроительного комбината, идущих под красными флагами с песнями и оркестром. Немного дальше, параллельным курсом, взявшись за руки, чтобы не пропустить в свои ряды чужих, шли демократы. Перед входом на Красную площадь, как по команде, они сцепились локтями, а над головами появились неизвестно откуда взявшиеся транспаранты: «Долой Ленина!», «Долой Горбачева!», «Нет КПСС!». Всех лозунгов Нестеров прочитать не успел, поскольку обратил внимание, как, заметив движущуюся колонну, начали переговариваться между собой Горбачев и стоявшие рядом на трибуне Мавзолея партийные и государственные деятели. А демонстранты, разделяемые на потоки шеренгами сотрудников госбезопасности в штатском, от Исторического музея шли по площади дальше. Уже перед самым Мавзолеем представители «независимых общественных сил» остановились. В центре многотысячной массы раздался то ли крик, то ли команда, и люди, как единое, отрепетированное целое, начали скандировать: «Долой КПСС!», «Долой КГБ!». И с каждой секундой их голоса звучали все громче и громче – это была сила, хорошо организованная сила. А Горбачев засуетился, стал размахивать руками, что-то говоря находившимся рядом с ним соратникам. «Ну, что же ты!? Чего молчишь!? – в отчаянии думал Сергей, глядя на все происходящее. – Перед тобой микрофоны, поговори с людьми, узнай, чего хотят. Ты же любишь это дело – поговорить. Не хочешь, тогда у тебя под рукой сотни чекистов на площади, не считая милицию и солдат кремлевского полка. Одно слово – и через пять минут площадь будет чистой. Только не стой, как истукан, делай хоть что-нибудь. НУ!?». И вдруг, к стыду и ужасу, Нестеров увидел, как шеренга людей, одетых по кремлевской моде в шляпы и плащи с красными бантами в петлицах, повернулась и стала спускаться с трибуны Мавзолея. И среди них, чуть суетясь, Генеральный секретарь ЦК КПСС. Это было бегство, трусость. Толпа засвистела, заулюлюкала: «Позор!», «Долой Горбачева!», «Катись колбаской по Малой Спасской!». Трибуна опустела, и только что скандировавшие, возбужденные люди, радостно переговариваясь, победителями пошли вниз к Кремлевской набережной мимо храма Василия Блаженного.

Ошарашенные, никак не ожидавшие такого развития событий, «Саблин» и Нестеров, не говоря ни слова, через Солянку вышли к площади Дзержинского.

– Сергей Владимирович! – Вячеслав первым нарушил молчание и с недоумением и вызовом спросил: – А где же «Коммунисты вперед!»? Как на войне, когда политрук людей в атаку поднимал?

Нестеров помолчал, а потом почти через силу произнес:

– Наверное, тогда политруки были другие, да и коммунисты тоже. – А что еще он мог сказать после такого позора? – Вот что, Слава, я думаю, тебе надо туда, к ним. Сам подумай, как это сделать, потом при встрече обсудим. Хорошо? – «Саблин» кивнул, соглашаясь. – А сейчас, разбежались, мне на работу надо.

После доклада Нестерова Моренов не стал скрывать обуревавших его эмоций.

– И что? Взяли и ушли? Им в морду плюнули, а они утерлись и пошли? Ну, это, извини за выражение, полная… Кто б другой рассказал, не поверил бы. Ладно, – Владимир взял себя в руки. – Быстренько подготовь информацию для доклада руководству, и заходи ко мне, разговор есть. Политика политикой, а работа работой. Дело интересное наклевывается.

Сергей поднялся, а Моренов потянулся за «вертушкой».

Встретились через полчаса. Начальник отдела пробежал справку и отложил ее на край стола.

– Пойдет своим чередом, через секретариат.