Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

– Да-а-а, дела. Все сложное – гениально просто. Может, вы и правы, Виктор Иванович, – Нестеров не скрывал разочарования и горечи. – Хотя, когда в Вышке учились, никто такого развития его личности и представить не мог. Да, Бог ему судья! Спасибо вам за все, и счастливо оставаться, может, еще и встретимся. – Нестеров искренне, открыто, широко улыбнулся.

Кадровик встал, вышел из-за стола и протянул руку.

– Счастливо, Сергей Владимирович! Рад нашему с тобой знакомству, и не забывай. Удачи тебе и здоровья!

Операция «Капкан»

Свободной должности начальника отделения не оказалось, да Нестеров особенно и не рассчитывал, и потому с легкой душой пошел на ступень ниже, заместителем. Два с половиной месяца отработал в информационно-аналитическом отделе и только вышел в хозяйство Моренова, как в госпиталь с язвой загремел его непосредственный начальник – Кузьмин. Первые дни пришлось тяжко. Вставал до зари и уходил за полночь, забыл, как жена, дети и драгоценная теща выглядят. Но потихоньку втянулся, вспомнил, чему учили старшие товарищи в разведке и контрразведке и пошло-поехало…

Моренов при всем желании ничем помочь Сергею не мог. На носу Коллегия КГБ по борьбе с терроризмом. Времени в обрез. Надо готовить, согласовывать материалы: доклад, выступления, решение коллегии – шутка ли, со всего Союза руководители съедутся. А, кроме того, есть вопросы, которые сам, и никто другой, решать должен. Хоть, те же отношения с людьми. Мужики в отделении встретили Нестерова, если не в штыки, то уж без особой радости, это точно. А чего он мог другого ждать? Белая кость – разведка, пришел руководить боевыми офицерами. Но ничего, обошлось. Сергей ненавязчиво дал понять товарищам, с кем они имеют дело, да и комитетский телеграф работает бесперебойно: всегда о человеке можно справки навести, было бы желание…

В дверь кабинета постучали.

– Разрешите, Владимир Андреевич?

– Заходите, Сергей Владимирович! – прозвучал ответ с ехидцей. – Ты чего официоз разводишь, думаешь: зачтется? – с привычной для него подковыркой спросил начальник и продолжил в том же духе. – На снисхождение не рассчитывай, в нашем отделе в случае оперативной необходимости и повинную голову меч сечет.

– И как? Меч не затупился?

– Огрызаешься? Это хорошо. Значит, не зачерствел, человеческое еще осталось. Садись, рассказывай.

После доклада о результатах работы за месяц Моренов подвел черту.

– Ну что? По-моему, нормально. Освоился быстро, в коллектив влился, вроде, как и не уходил. С документами серьезных срывов нет, с людьми успеваешь работать. – Владимир с интересом посмотрел на своего старого товарища, вытолкнул из пачки сигарету, закурил и добавил. – А я, честно говоря, думал, зависнешь. Особенно, когда твой командир в госпитале обосновался. Теперь вижу: не зря покойный Михалыч столько сил положил, чтобы вернуть тебя к нам. Ты Пашу Зитина помнишь?

– А как же!

– Он тебя тоже не забыл, еще со времен Универсиады. Павел Ефимович сейчас в больших кадрах на генеральской должности. Ругается, на чем свет стоит. Считает, что друзья-недруги его специально с оперативной стези сняли, что б не зарывался очень. Тоскует по настоящей работе, но, как бывает в жизни, бодливой корове, сам понимаешь… – Моренов стряхнул пепел с сигареты и начал с другого конца. – Михалыч, хоть и послал тебя тогда на бой с мировым сионизмом, знал, что силы не равны, и победителем из этой схватки ты вряд ли выйдешь. Диагноз они не снимут, вернешься на старое место с тоской в душе и болью в сердце, и еще не дай бог пить начнешь. Поэтому он раз десять, если не больше, звонил Паше из госпиталя и мучил его до тех пор, пока они досконально не разработали и не утвердили схему твоего появления в нашем Управлении. Причем, с пониманием того, что могут сказать и как посмотрят товарищи из Ясенево на инициативу твоего перевода в контрразведку, а Медицинское управление – на изменение характера работы. Как только два почетных чекиста договорились обо всем и нужных людей подработали, Юрий Михайлович вызвал меня и Скляренко, рассказал твою историю и поставил боевую задачу по возвращению тебя в Управление и почему-то обязательно в мой отдел. Нет, чтобы к Виктору по старому профилю? А он специально даже подчеркнул: «К тебе, Володь. Найди ему у себя местечко». Почему ко мне, честно говоря, не знаю. Что-то у него свое было на уме. Ну, это так, отступление. – Моренов отмахнулся, как от назойливой мухи. – Потом Михалыч дал нам инструкции: куда и кому звонить, что говорить, убедился, что все мы поняли правильно и отправил восвояси. А буквально через день позвонила Тамара, жена его, и сказала, что Юра умер. Оказывается, как только мы с Витей ушли, ему полегчало: повеселел, шутки стал откалывать, но недолго. Началось резкое ухудшение, он вырубился и, не приходя в сознание, скончался. – Владимир Андреевич тяжело вздохнул и, как врага ненавистного, задавил окурок в пепельнице. – Вот такое, можно сказать, последнее дело полковника Позднякова. Но не будем о грустном. – Не вставая с кресла, Моренов повернулся вправо, открыл сейф и достал формуляр – личное дело агента. – Помнишь, ты, когда в Ясенево уходил, передал мне «Саблина»?

– Ну?

– Что значит: «Ну»? Еще не запряг, чтобы «нукать». Помнишь или нет?

– Конечно, помню. На память не жалуюсь.

– Вот и замечательно. Возвращаю тебе нашего дорогого «Саблина» в целости и сохранности. Агент классный, универсал с редким везением и умением оказаться в нужное время в нужном месте. Никому другому, кроме тебя, такого ценного в нашем деле человека доверить не могу. Я бы и дальше с ним работал, но дефицит времени, сам понимаешь. Так что бери, от сердца отрываю. – Он двинул папку ближе к Нестерову. – Встреча сегодня, в гостинице, в семнадцать часов. Вячеслав перед обедом звонил, какая-то важная информация есть. Было желание с тобой пойти, чтобы все чин по чину, передать агента, как положено, но не могу, срочное указание сверху спустили. Так что давай сам, справишься, не мне тебя учить.

В пунктуальности «Саблин» себе не изменил и ровно в пять часов, минута в минуту, постучал в дверь номера. Увидев перед собой Нестерова, на секунду замешкался, но быстро справился, радостно улыбнулся и сделал шаг вперед, протягивая руку для приветствия.

– Сергей Владимирович!

– Вячеслав Сергеевич!

– Да бросьте вы! – Улыбнулся он смущенно. – Для вас я всегда Слава, Вячеслав. Надо же, какая приятная неожиданность. Теперь вы со мной будете работать? Надеюсь, Владимир Андреевич жив, здоров, с ним все в порядке?

– Все нормально. Владимир Андреевич в полном здравии и порядке, чего всем нам желает. В силу некоторых внутренних причин принято решение: дальнейшее сотрудничество продолжить в прежнем тандеме. Не