Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

– Диляром Фархатовна! – Он запнулся, но докторша помогла ему.

– Сергей Владимирович, – она с улыбкой посмотрела на него, и он утонул в ее черных, бездонных, как омут, глазах. – Последние несколько дней вы хотите рассказать мне что-то очень важное для вас, но не решаетесь этого сделать. Если не возражаете, мы могли бы встретиться с вами завтра…

– Завтра суббота, выходной день, – напомнил Нестеров.

– У меня дежурство, так что жду вас в три часа дня в ординаторской, тогда и побеседуем, – красавица Востока чуть улыбнулась, повернулась и пошла, как модель по подиуму, чуть покачивая бедрами и ставя ножки в туфельках четко по одной линии.

С утра приехала Люба, привезла всяких вкусностей и, как просил, копию выписного эпикриза из Института нервных болезней. Сергей рассказал ей о предстоящем разговоре, на что незамедлительно последовала неадекватная, с его точки зрения, реакция,

– Ты смотри, не влюбись в эту Шамаханскую царицу! Вон, как глаз загорелся.

Это был навет, причем явный. В своих моральных качествах и устоях Нестеров был уверен. Почти. Потом были еще посетители, но к трем часам Сергей всех разогнал, заявив, что по распорядку после обеда – сон и ему надо отдохнуть, спина разболелась. Ровно в три, минута в минуту, он постучал в ординаторскую. Доктор сидела за своим столом, заполняла бумаги – собственно, другого он и не ждал. Нестеров занял предложенное ему место и, отвечая по ходу на уточняющие вопросы, со всеми подробностями поведал историю болезни и необъяснимого выздоровления, а потом положил на стол копию выписного эпикриза. Рассказывая, он отметил, как внимательно, делая пометки в рабочем блокноте, слушала его Диляром Фархатовна и точно так же читала заключение Института нервных болезней.

– Да, Сергей Владимирович, очень интересно. С того времени заболевание как-то проявляло себя? Покачивания, дрожание рук, другие симптомы?

– Нет, ничего такого не было.

– Странно, очень странно. Сейчас конец восемьдесят девятого, прошло почти пять лет. Если первоначальный диагноз, прогрессирующий рассеянный склероз, верный, то ваше место, извините, на кладбище, а не в нашем госпитале. Но даже, если у вас острый рассеянный энцефаломиелит, все равно вы бы передо мной не сидели, такой молодой, красивый и сильный мужчина, а скорее лежали в больничной койке худой и ослабленный. Вообще вся ситуация с вами порождает массу вопросов, в том числе к качеству проведенных исследований. В частности, по-моему, пункцию спинного мозга у вас взяли нечисто, видимо, задели кровеносный сосуд, а, если покопаться, можно еще кое-что найти. Однако дело совершенно не в этом. – Она уставилась на него своими огромными глазищами. – Послушайте, вы ведь рассказали мне свою историю с определенной целью. С какой?

– Хочу, чтобы в нашем госпитале сняли диагноз, который мешает мне жить и работать. – «Помоги, красавица Востока, помоги!», – молча просил Нестеров. – Поймите, я не могу забыть, что у меня, как сказали врачи, тяжелая форма рассеянного склероза. Я устал жить под дамокловым мечом, в ожидании, что ни сегодня-завтра вернется эта зараза и жизнь моя закончится. Опять же по работе из-за диагноза, записанного в карту, на меня наложен целый ряд ограничений. То не делай, туда не ходи! Достали уже! Диляром Фархатовна! Не знаю почему, но я уверен, что только вы можете мне помочь! – Он говорил и истинно верил в свои слова.

Она задумалась, лицо стало строгим, но осталось таким же красивым.

– Сергей Владимирович! Вы верите в реальность необъяснимых с научной точки зрения явлений?

– Конечно, верю. В мире много такого, чего быть не должно, а оно есть.

– В таком случае, мне надо еще раз осмотреть вас. Пожалуйста, не беспокойтесь. Я должна быть уверена, что вы правы в своих ощущениях, а я – в своем предчувствии.

Диляром Фархатовна вышла из-за стола и встала за его спиной.

– Расслабьтесь, пожалуйста. Закройте глаза. – Она подняла руки над его головой раскрытыми ладонями вниз. – Представьте себе голубое, переходящее в синеву небо…

Получилось не сразу, но как только у Сергея стал формироваться требуемый образ, он почувствовал, что кто-то или что-то, вопреки его воли проникает, лезет ему под черепную коробку…

– Расслабьтесь, не напрягайтесь, пожалуйста. – В голосе была просьба и легкая ирония. – Не волнуйтесь, ваши секреты мне не нужны, я только хочу помочь вам. – Глубокий, грудной голос успокаивал, и он поверил ему. – Итак, представьте небо, голубое небо, чем выше вы поднимаетесь, тем все больше и больше голубизна переходит в синеву. – Его вели по этому пути, и он шел, не сопротивляясь. – Хорошо, очень хорошо. – Ему казалось, что прошло всего несколько секунд, хотя на самом деле – десятки минут. – Теперь встаньте.

Она отодвинула стул, стоящий между ними, и через мгновение Нестеров почувствовал внутреннее тепло, перекатывающееся волной сверху вниз и снизу вверх. Итак, несколько раз. Потом Диляром Фархатовна оказалась перед ним, вытянула вперед руки – расстояние между раскрытыми, поднятыми вертикально вверх ладонями и его телом составляло не больше пяти-семи сантиметров. Медленно руки стали опускаться, и краем глаза Сергей заметил исходящее от ладоней голубое свечение, почувствовал тепло, как и в предыдущий раз. Наконец, все закончилось, он перевел дыхание, втянул ноздрями воздух и почувствовал запах озона, свежескошенной травы, как бывает сразу после грозы.

– Присаживайтесь, Сергей Владимирович, – ее голос был спокойный и ровный. – Вы знаете, я ничего не увидела, в коре головного мозга затемнений, новообразований нет. Внутренние органы тоже в порядке, разве что желчнокаменная болезнь, но она в самой начальной стадии. Так что, по-моему, есть все шансы побороться за вашу реабилитацию. Но для этого надо будет задержаться на несколько дней и пройти ряд дополнительных исследований, в том числе, повторим пункцию спинного мозга. Потом соберем консилиум и уже на основании полученных результатов примем решение. Согласны?

– Конечно, согласен, Диляром… – он запнулся и услышал негромкий журчащий смех.

– Не мучайтесь, зовите меня Дилора…

– Спасибо, доктор Дилора. А что это было? Что вы сейчас со мной делали?

– Я проводила обследование вашего организма, что-то похожее на рентген. Меня научила этому и еще многому другому моя бабушка по материнской линии – Муслима, прорицательница и целительница Саид Алим-хана, последнего эмира Бухары. Что, не верите? – В ее глазах мелькнули смешливые огоньки. – У вас двое детей, мальчик и девочка, мальчик старший, в детстве сильно болел, вы женаты пятнадцать лет, жена старше вас на два года… Продолжать?

Нестеров отрицательно замотал головой, не понимая, откуда она все это знает.

– Так что, будем проходить дополнительное обследование?

– Будем!

Консилиум собрали через десять дней. Сестра привела Нестерова на второй этаж к дверям какого-то кабинета, где его ждала доктор Дилора с историей болезни в руках.

– Держитесь, Сергей Владимирович! –