Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

КПСС, народ равнодушно проглотит эту архиважную тему, касающуюся всех и каждого. Он просто умолял Сергея выступить нешаблонно, от сердца. Дать, если можно так выразиться, отпор ренегатам и уклонистам. Прямо как в революцию семнадцатого года! Нестеров не то, чтобы купился на его уговоры, нет, конечно. Он подозревал, что все переживания секретаря, скорее всего, объясняются установкой и беспокойством большого парткома, озабоченного своей собственной судьбой. Но, с другой стороны, безумно надоела вся эта говорильня, звучавшая с высоких и низких трибун! Может, колыхнуть хоть раз? Хотя эффект от выступления лично для него мог быть непредсказуемым. В парторганизации одних генералов человек двенадцать, а уж сколько твердых партийцев-ленинцев – не счесть алмазов… Таких молодых, как Нестеров, кто по состоянию здоровья или другим веским причинам в науке оказался, раз-два и обчелся. Так что, как воспримет старшее поколение его выступление, неизвестно.

Доклад был ровным, без сучка и задоринки, как учили. Слово предоставили Нестерову. Сергей вышел на трибуну, посмотрел в зал: кто газету читает, кто книжку листает, другой от детектива оторваться не может, четвертый – глаза прикрыл и отдыхает. Так, пожалуй, и мировую революцию проспишь. Он набрал в грудь воздуха и ахнулся, как в прорубь, разбудив отдельных спящих.

Товарищи коммунисты!

Когда мне предложили выступить по теме данного собрания, я оказался перед выбором: или, как это нередко бывает, отделаться общими фразами, или же высказать все, что действительно лежит на душе. Я выбрал второй путь. – Несколько человек подняли голову, посмотреть: кто ж там такой смелый? – Должен сказать, что со своих позиций вижу следующие реальности сегодняшнего дня. Сначала в неофициальном, затем в официальном, а теперь и в законодательном порядке ставится вопрос о деполитизации правоохранительной системы, в том числе органов КГБ. Будем смотреть правде в глаза – исключать такого развития событий мы не можем. Что произойдет в этом случае? Видимо, мне, как и всем другим, предложат сдать или партбилет, или удостоверение сотрудника КГБ. Но я не хочу делать ни того, ни другого. И не просто не хочу, я не могу этого сделать. Я с 16 лет мечтал стать чекистом и стал им в 19, я по убеждениям своим коммунист и отстаиваю взгляды в любой аудитории, с любыми оппонентами. Отнять у меня одно или другое – это резать живьем, пополам. – Выступающий говорил резко, эмоционально, напористо и народ начал прислушиваться. – Мне кажется, что в жизни партии на современном этапе наметился застой, который надо преодолеть за счет пополнения наших рядов свежими, молодыми кадрами. Ну а где взять эти свежие силы, если идет интенсивный отток из партии, если партия теряет свою привлекательность? Может быть, мы, чекисты, в состоянии помочь возрождению партии? Ведь глядя на людей, искренне убежденных в верности социалистической идеи, любой молодой человек скажет: «Смотри, какой сильный духом, убежденный человек, интеллектуал. Если он в этой партии, значит, в этом есть смысл». – Кто-то смотрел с интересом, кто-то с неприязнью, главное – равнодушных не было. – Но если мы будем по-прежнему вариться в своем котле, схватку за массы, а именно это происходит сейчас в нашей стране, проиграем. Пока мы сидим в своем окопе, по полю битвы спокойно расхаживают и укрепляют свои позиции монархисты, анархисты, кадеты и, как говорил мой отец – участник гражданской войны, «вся остальная недобитая белогвардейская сволочь». Нам в народ надо идти, в гущу событий. У себя мы ни анархистов, ни монархистов не найдем. У нас в коллективе лучшие, наиболее преданные сыны Отечества.

Не хочу быть пророком, но если мы в этот переходный, во многом неясный период сами не проявим инициативы и отдадим ее в чьи-то руки, то в лучшем случае очень скоро произойдет та самая деполитизация, а в худшем – польско-немецко-чехословацкий вариант – ликвидация органов государственной безопасности.

Зададимся пока чисто теоретическим вопросом: что будет, если чекисты будут стоять на партийном учете по месту жительства? Первый и, как мне кажется, самый важный ответ – коммунистами в меньшей степени мы не станем. Хотя, возможно, нас будет меньше, чем сейчас. Таким образом, нам может, удастся сохранить коммунистов-чекистов для народа, страны и партии. Я не претендую на истину в последней инстанции, но выход искать надо, а не сидеть и ждать, пока грянет гром и все развалится. Спасибо за внимание.

Он спустился со сцены и, пока шел на место, успел заметить растерянного парторга. Кажется, Нестеров загнул куда-то не туда. После Сергея планировалось еще четверо выступающих, но на сцену поднялся только один, последний из записавшихся. Пробубнил что-то по бумажке, после чего председательствующий предложил закрыть прения.

На выход шли вместе с Геной Парминовым.

– А ты молодец, Серега! Хорошо выступил, не в бровь, а в глаз. С чувством, с толком, с расстановкой.

– Подкалываешь, да?

– Нет, серьезно. Особенно хорошо про окоп и белогвардейскую сволочь. – Он повернул голову к Нестерову и с притворной наивностью спросил. – Если не секрет, ты кого имел в виду?

– Ты про сволочь или окоп?

– Не прикидывайся. Тебе это не идет. – Они вышли из здания, до проходной было еще прилично. – Скажи, мой друг и товарищ, кто же те самые, мягко говоря, нерешительные, что боятся вступить в схватку с недобитой белогвардейской сволочью? Кто эти трусы несчастные, укрывшиеся в окопе? Мы, что ли? Товарищи твои? – Нотки иронии исчезли. – Среди нас, между прочим, немало таких, кто без всяких громких слов, произнесенных с трибуны, не раз жизнью своей рисковал, защищая государственные интересы.

– Я имел в виду вообще… – стушевался Нестеров.

– А не надо «вообще». Лучше поименно. Чего стесняться? А то список окопников очень длинный: от членов Политбюро, до нас, рядовых коммунистов. Тебя, конечно, в этом списке нет. Ты у нас – неравнодушный.

– Ты еще скажи, что я повыпендриваться решил, потому и вылез на трибуну.

– Зачем мне у других хлеб отбивать, некоторые между собой примерно так и рассуждают, сам слышал.

– А чего ж эти некоторые не вышли и не сказали на собрании, что думают на самом деле? Или лучше на кухне, в кулуарах, в процессе междусобойчика? Поговорим и разойдемся. – Нестеров завелся. Он предполагал, что отдельные личности могут его неправильно понять, но чтоб подозревать в карьеризме!? – И сколько мы так будем молчать, не знаешь? Посмотри, дорогой Геннадий Андреевич, что вокруг-то происходит! Страна бурлит, как котел: Карабах, Фергана, Тбилиси, соцлагерь на глазах разваливается, а мы каждый месяц очередное постановление пленума ЦК КПСС рассматриваем. Застрелиться можно! – Они остановились, не дойдя нескольких метров до проходной. – Я на днях прихожу домой, а сынуля меня спрашивает: «Пап, а кто такой Юрий Власов?». – «Штангист, что ли? – говорю». – «Не знаю, может, и штангист. Он