Петля Сергея Нестерова - Руслан Григорьев

ни через посредников. Если встретишь, даже случайно, обойди стороной, и ни в какие разговоры не вступай. Иначе еще больше подставишь и меня, и Станислава Андреевича, да и свое положение усугубишь. Понял меня?

Как сквозь туман-дурман, Нестеров кивнул головой.

– Разрешите идти?

– Иди, Сергей Владимирович. Пойдешь на освидетельствование, документы из Института нервных болезней возьми с собой. Поликлиника в курсе. Курировать тебя будет врач-терапевт Козлова, имя – отчество не помню, очень принципиальный товарищ. Управление кадров специально для тебя постаралось.

Прошло полгода. Нестеров находился в состоянии ни туда, ни сюда. Выезды за границу по состоянию здоровья ему закрыли, от ведения дел, связанных с работой загранаппаратов, отстранили, искали, но пока не находили места, где были бы востребованы его способности, знания и опыт – все упиралось в состояние здоровья. Никто не хотел брать к себе больного. Каждый месяц он приходил к врачу-терапевту Козловой, которая, увидев его, всплескивала руками и, как бабы в деревне, чуть не плача, вскрикивала: «Господи! Как вы плохо выглядите!». И от этого становилось еще хуже, хоть вешайся. Как обещал начальству, кадры обходил стороной, но однажды в коридоре случайно встретил Виктора Ивановича. Постояли, поговорили о чем-то незначительном, кадровик, пользуясь случаем, пообещал не снимать вопрос трудоустройства Нестерова с контроля. Пожали, прощаясь, руки и тут Сергей не выдержал.

– Привет от меня соседу передайте!

– И хотел бы, не передам. Нет его в моем кабинете, на повышение пошел товарищ Замятин, замом по кадрам отдельного объекта, полковничья должность, между прочим. – Подумал, делая вид, что припоминает. – Давно уже ушел. Сразу, как тебя на комиссию отправили. – Кадровик посмотрел на Нестерова, проверил: правильно ли понял его собеседник, и хлопнул по плечу. – Ну, давай! Будь здоров! Держись, Сергей!

Он держался, как мог. Но получалось плохо, вернее, совсем не получалось. На работе никому не нужен, делать ничего не давали, безделье иссушало сознание и выводило из себя. Ко всему прочему, он все чаще ловил себя на мысли, что болезнь возвращается. Стал терять в весе, а куда уж там терять. Время от времени стали появляться головокружения, спал по два-три часа в сутки. И вот настал момент, когда он понял, что уходит.

В очередную бессонную ночь, глядя в потолок и прислушиваясь к себе, Сергей почти физически ощутил приближение болезни, а за ней ту грань, перешагнув которую, обратно уже никто не возвращался. «А Любочка? – огнем вспыхнуло в голове. – Замуж она больше не выйдет, я ведь ее знаю. А дети как же? Олег, Оленька? Я же сам с тринадцати лет безотцовщина, Господи, прости! Если вспомнить, что только мама покойная ни делала, чтобы я в тюрьму по малолетству не загремел, голова кругом пойдет. Как, какими трудами ей это удалось, даже представить невозможно. Я же такая оторва был, на всю Хорошевку славился. Так это я на руках у мамы один был, а на Любиных маленьких плечиках двое останется. Олежке сейчас только десять, Оленьке – восемь. Стой, паразит! – оборвал он себя. – Чего это ты, как обо всем решенном рассуждаешь? А ты сам-то куда, Нестеров? Дезертируешь!? Уходишь!? Струсил, гад!? Это проще всего: сложил ручки и в гроб лег. Ты по-другому попробуй. Борись, сволочь безвольная, сопротивляйся. Живи! Пока детей на ноги не поставишь, о смерти и думать не смей». До утра он так глаз и не сомкнул, все воевал то ли сам с собой, то ли с невидимым противником по имени Смерть. Но встал с твердо принятым решением: ЖИТЬ!!!

Для начала с работы позвонил Лебединскому, он всегда ему помогал.

– Константин Леонидович, в порядке консультации…

– Сергей Владимирович, для вас круглосуточно. Слушаю.

– Понимаете, все нормальные люди, бросив курить, полнеют. Я же, наоборот, худею. Нервный стал, на людей бросаюсь. Что скажете, дорогой мой доктор?

– Ваша норма: сколько сигарет в день? – Сам Лебединский дымил, как паровоз, не меньше двух пачек в сутки.

– Десять штук, не больше.

– В три уложитесь?

Нестеров прикинул: «После завтрака, обеда и ужина!» и ответил:

– Запросто!

– Тогда дымите себе на здоровье и не нервничайте, вам вредно. А, вообще, приезжайте лучше ко мне. Я древнюю китайскую медицину осваиваю, иглоукалывание в том числе. Мы с вами всю заразу победим. Приезжайте, от чистого сердца приглашаю! Не пожалеете.

В кабинет заглянул Гена Парминов, с которым они учились в разведшколе.

– Здорово, Серега!

– Здорово, коль не шутишь! Какими судьбами?

– Тебя ищу. Говорят, без дела маешься, баклуши бьешь, а нам, понимаешь, в науке работники нужны. Старшим сотрудником пойдешь?

– Да хоть младшим.

– Для подполковника это унизительно. Только старшим.

– Согласен.

– Другого от тебя и не ждал. Тогда дуй к Виктору Ивановичу, я только что от него.

Пока шел в кадры, Нестеров вспомнил старый анекдот, как один мужик решил от безысходности повеситься. Привязал веревку с петлей к крюку, который люстру держит, поставил табуретку, встал на нее, петлю – на шею и тут увидел окурок на шкафу, а рядом спички. Закурил, с наслаждением затянулся и подумал: «А жизнь-то налаживается!».

Назад к истокам

Для Назира Кулиева это был день прощания с Ясенево – еще месяц назад пришел запрос из Баку, звали домой. С Управлением кадров, последней инстанцией, рассчитался и теперь направлялся к центральной проходной. Впереди метров за пятьдесят увидел знакомую фигуру. Пока перебирал, кто бы это мог быть, человек скрылся за стеклянными дверями небольшого здания из желтого кирпичика. И тут он вспомнил: «Это же Нестеров! Точно, Сергей Нестеров». Пятнадцать с лишним лет прошло, а все как будто вчера было: Универсиада в Москве, Поздняков, Зитин, встречи с иранцем «Пехлеваном», перевернувшие всю его последующую жизнь.

Уже через год после окончания Универсиады его запросило Первое главное управление, потом разведшкола, и к английскому, и к фарси добавился арабский. Немного поработал в Центре, а потом на три года – в Иран. Обстановка сложная, режим жесткий, но ему все-таки проще было: натура-фактура восточного человека и фарси, как родной, выручали и помогали во всех случаях. А когда выходил в город в старых дешевых джинсах и куртке, купленной на местном рынке, местные его, вообще, за своего принимали. В целом, отработал нормально, с положительным результатом, командировка шла к концу, оставалось пару месяцев, потихоньку чемоданы начали собирать. И тут, нежданно-негаданно, вызывает резидент и ставит задачу по проведению личной встречи с агентом «Пехлеван». Заметив, как он вздрогнул от неожиданности, усмехнулся,

– Правильно, Назир. Это как раз тот самый «Пехлеван» и есть, ваш старый знакомый. Псевдоним решили не менять. – Шеф внимательно, испытующе посмотрел на него. – По согласованию с Центром введу вас в курс дела.

В семьдесят третьем, после ваших контактов с объектом и встречи «Пехлевана» с полковником Зитиным, полученную информацию оперативно перепроверили: отдельные данные нашли подтверждение, но большая часть сведений была не известна. В Москве